Княжна и Горыныч

В глухом краю, в горах Урала,
Среди замшелых старых скал,
Земля где ног людских не знала,
Змей трехголовый обитал.

В огромной каменной пещере,
Среди костей и черепов,
На лежбище, что пахнет серой,
Нашёл змей лютый себе кров.

Среди останков человечьих,
Среди обугленных камней,
Среди шлемов остроконечных
Дремал в золе огромный змей.

А рядом с змеем тем рыдала,
На помощь горлицей звала,
Хотя надежду потеряла,
Похищенная им княжна.

От громкого девицы плача
Одна проснулась голова,
К несчастью или на удачу,
Но молвила княжне слова:

"Не плачь, а то других разбудишь,
Слезами делу не помочь,
И толку с сырости не будет.
Так успокойся ж, князя дочь!"

Но девица не умолкая
Всё водопадом слезы льёт.
Слезми дыхание сбивая
Ему такой ответ дает:

"Что толку в тишине бездушной?
Зачем оттягивать мне смерть,
На что мне этот час ненужный,
Пред тем как будешь меня есть?

Ведь хуже нет того страданья,
Чем миг без веры и надежд,
Миг верной смерти ожиданья.
Страшнее ждать, чем прИнять смерть."

"Другие коль разбудишь главы,
То право, сожрут тебя.
Они и правда дики нравом.
Они. Однако же не я.

А мне нужна ты для другого.
Я с одиночества устал,
Забыл уж, когда молвил слово.
За тем тебя я и украл.

Прости, насытиться тобою
Как не пытайся, не смогу
К тому же, под другой горою
Себе я берегу еду.

Так не реви же, и быть может
Ещё немало поживешь,
А там - иль богатырь поможет,
Иль способ убежать найдёшь.

Ты только это, не пытайся
Меня чрезмерно раздражать,
Сдержать себя как б не старался,
Но злой могу ведь и сожрать.

Ты лучше расскажи мне сказку,
Такую, чтоб спалось крепчей,
И расскажи её мне с лаской,
Без грусти-горечи своей."

Княжна утерлась. Делать неча.
И отдышавшись после слез,
Запела песнь. Спускался вечер,
Прохладу что с собой принёс.

Змей вновь услул. Княжна ж решила,
Что ей самой не убежать,
И пусть судьба её страшила,
Она решилась утра ждать.

***

Не раз уж скрылась за горами
Серебробокая луна,
Шли дни по следу за ночами,
Княжна же с змеем все жила.

Читала сказки, пела песни,
Играла с змеем в города,
Но по ночам, тайком, с надеждой
Звала княжна богатыря.

Увы, не так легко и скоро
Обитель змея отыскать,
Волшебные Урала горы
Могли заставить заплутать.

Княжна же, все томясь от скуки,
Пещеру змея прибрала,
Убрав, докуда дошли руки,
Золу и кости, черепа.

Змей не мешал ей, удивлённый.
А в благодарность за труды,
Носил ей зайцев запечёных,
Древес сладчайшие плоды.

Так жили дни они, недели
Так время ручейком текло,
И, как они бы не хотели,
К одной беседе всё вело.

Княжна, не опасаясь змея,
На просьбу снова песню спеть,
Ему сказала, не робея:
" Ты лучше вот что мне ответь.

На свет как божий появился?
Ведь не слыхали никогда,
Чтоб змей трехглавый здесь водился,
По крайней мере, до тебя.

И ни отца твово, ни мати
Не знает ведь простой народ.
Так кто ж тебе то воспитатель?
Кто вырастить тебя то смог?"

"Отец мой - то купец из Пскова,
А мать - холопка у купца,
Спасти от умысла чтоб злого,
Варягу отдала меня.

Не отдала б, так придушила
Купчиха в ясельках меня.
А так мя мама сохранила.
Такая вот моя семья.

Родился, рос я человеком,
Мужал, крепчал среди варяг,
И очень скоро в крае этом
Обрёл я службу, меч и стяг.

Средь воев я всегда был первым,
На смелых наводил я страх,
И, словно в груде крупных перлов,
Купался в вражьих черепах.

И в мирный час забавы ради
Я сам искал себе врагов,
Один бы вышел против рати,
Бурлила так по венам кровь.

И вот, гордынею ведомый,
Однажды я на двоебой
Позвал, бахвалившись не скромно
Богатыря. Тот был герой.

Мы долго с витязем рубились.
Он трижды не добил меня,
Хотя и мог. На то он витязь,
Его же честь не для меня.

Лишь раз за бой тот вой ошибся,
А я же в ярости лихой
В ударе не остановился,
Сразил его своей рукой.

Гласят же древние законы,
Что взял на меч, тем и владей.
Супругу воина того я
Женой насильно взял своей.

Она была красива больно.
И вскоре девица-краса
Была мне полностью покорна,
Покорнее цепного пса.

Да кто же знал. Зло затаивши,
Меня решила погубить,
И на одном из шумных пиршеств
Змеиным ядом отравить.

Была та девица колдуньей.
Служил ей сам зелёный змей,
И каждый день делился с нею
Он ядом - кровушкой своей.

Она ж тот яд мне подливала
В ведерну чарочку мою.
А я, с той чарки попивая,
Сам превратился во змею.

И словно на пеньке опята
В тот час из дюжих плеч моих,
Будь кровь змеиная проклята,
Две главы проросли других.

А девица со взглядом гордым
Вдруг распрямилась как струна
И голосом своим недобрым
Сказала "Вот твой лик, змея.

Таков твой облик настоящий.
Проклятья силой моего,
Ты, раз его уже обрящий,
Не спрячешь уж вовек его.

Одна глава - то гнев твой ярый,
Вторая - алчность то твоя,
Что не сгорит в душе пожаре,
То твоя третья голова."

Я в злобе яростной змеиной
Девицу эту сожрал.
А в месте с ней и плод невинный
В мою утробушку попал.

Увы, проклятие не спало,
А я, трехглавой став змеей,
Укрылся здесь. В горах Урала
Пытался отыскать покой.

Но кровь змеиную испивши
В обличии ещё людском,
Я, в змея злого обратившись,
Утробным воспылал огнём.

И затушить огонь на время
Иначе больше не могу,
Как поддаваясь воле змея
Людей употреблять в еду. "

Княжна же слушала безмолвно,
А змей, закончив свою речь,
Вдруг сник, всю горечь вспомнив словно,
И постарался улететь.

Княжна ж его вдруг приобняла
И, гладя змея чешую,
Ему тогда пробормотала
"Пусти слезу. Я все пойму"

И змей впервые после ясель
В княжны молоденькой руках
Заплакал. У княжны ж прекрасной
Пропал совсем ко змею страх.

Кипящею смолой слезы
Омыли камня серый пол
И испарились, словно грезы,
Попробуй догони их мол.

***

Текли водою дни, недели,
Сменялся ясный день дождём,
Звенели птиц уральских трели,
Горело солнышко огнём.

За месяцем сменялся месяц,
Прошли и лето, и зима,
А князя дочь, пропав без вести,
Со змеем также все жила.

Жила, быть может, не богато,
Но весело и дружно так,
Как будто в змее нашла брата,
Как будто был он ей свояк.

А змей как будто бы менялся,
Другим был каждый новый день,
Пока однажды не остался
С одною головой своей.

А где другие? Кто их знает,
Вросли обратно может быть.
Зато все точно понимают -
С одной главою легче жить.

Пропали у него и крылья,
И отвалилась чешуя,
И он, тому дивившись сильно,
В воде вдруг разглядел себя.

Вернул он облик человечий,
Но что в сто крат того важней,
Что больше, расправляя плечи,
Не чуял жажды он своей.

И обретя теперь свободу,
Вернулся к людям со княжной,
С благословенья, по закону
Её он объявил женой.

В ответ ж на говоры людские,
Что он её освободил,
Смеясь, он рёк слова другие,
Он честно людям говорил.

"Это она из плена змея
Спасла, родимая, меня.
Она сама сразила зверя.
Она сама. Отнюдь не я".

А люди то в ответ смеялись,
Мол, шутишь, мол, такой чудак,
Они, мол, сами догадались,
Что было это точно так.

Жаль лишь, проклятие не спало,
В роду с детьми передалось,
Как часто в жизни так бывает,
Без змеев все ж не обошлось.

А потому - будь осторожен.
В тебе, быть может, та же кровь,
И может быть, что не поможет
Тебе лекарство то - "любовь".

А потому, чтоб не стать змеем,
Веди себя как человек,
Добро в душе оно, поверь мне,
На свете лучший оберег.