Дороги земные Часть 8. 1

Часть 8

«НА ЗЕМЛЮ В ЛЮДИ»




Вызов из Москвы был не отложен в долгий ящик. 4 апреля 2004 года я был в Мэрии Москвы в Отделе по работе с соотечественниками, проживающими за рубежом, Департамента международных связей г. Москвы (в то время его возглавлял Г.Л. Мурадов, который сейчас работает в органах государственной власти Республики Крым). Возникает вопрос – «Почему там, если будущая работа в МДС?».
Ответ довольно таки простой и он единственный. Новый Директор МДС Ю.И. Каплун до некоего времени работал и возглавлял упомянутый отдел Департамента. Ю.М. Лужков назначить-то Ю.И. Каплуна назначил, а помещения для размещения самого МДС ещё не было. Хотя в Столешниковом пер. под деятельность МДС выделялся огромный старинный особняк, оставшийся от некогда бывшей усадьбы. Но его надо было привести в «Божеский» вид – отреставрировать, отремонтировать, обустроить. Одним словом – долгая песня.

Напомню, что до этого решения Мэра Москвы, своего помещений у частично работающего МДС, к тому времени ещё не было. Имущество, закупленное для деятельности МДС, находилось в «Институте стран СНГ», которым руководил К.Ф. Затулин.
Эти бухгалтерские активы ещё надо было запустить в дело … Но меня эти организационные моменты не касались … Пока что.

Все должности в штате МДС не относились к государственной службе, но были приравнены к ней. Сама работа с диаспорой за рубежом, проблемы существования соотечественников за рубежом, были мне неведомы и незнакомы, и это несмотря на то, что каждый кое-что слышит об этом из СМИ.
На обещанную мне С.М. Картавым должность, Ю.И. Каплун меня не назначил. Он утвердил меня «Главным специалистом» в Отдел программ поддержки (вроде бы такое было название). Я сначала не понял такого поступка – «За что понизили? Обещали одно, а тут другое!».
Но, забегая вперёд скажу, что эта «контора» для многих лиц, пристроенных в неё на работу, в будущем стала синекурой.

Бывшие мидовцы, особы, работавшие с замами Мэра Москвы, прочие «свои» и лица, приближённые к руководству Департамента, занимали руководящие места. Не хочу сказать, что они были плохими специалистами. Многие из них находились на пенсии, а посему стараться в рабочих порывах поддержать тех самых соотечественников, им было просто незачем. Сказали сделать это «дело», они его делали. Подумать пошире от заданного, ни на шаг в плюс … Строго и никогда. Мало того и не самим бы полученное задание исполнять, а чтобы кто-то должен был сделать.
Особенно в этом преуспел первый зам директора. Я его назвал Горекопф. Некоторые мои коллеги со временем поддержали меня в такой ёмкой характеристике. Он отличался повальным пьянством. Оно происходило на глазах у всех и даже один раз в таком состоянии эта самая копф, нахамила по телефону «Кацо» (так среди своих звали вице мэра Москвы И. Орджоникидзе). Но каким-то образом Горекопфу сошло с рук.
Это я к тому, что какая сразу стала складываться обстановка в коллективе. Но не сужу, только констатация фактов.
Я шёл в МДС с уверенностью, что доработаю здесь до пенсии, но работая на этой стезе, засомневался в возможности достижения этой своей цели.
Жизнь покажет.

Первое время на работу мы ходили в Мэрию, где свой стол имел только Ю.И. Каплун. Мы утром собирались у этого стола и разъезжались по своим делам … Если не было какого либо поручения. Эта «халява» длилась не долго.
На ул. Маросейке, в самом её начале, в сером здании когда-то служившим для ЦК ВЛКСМ, было выделено помещение под размещение сотрудников МДС. Как только это случилось, в нём затеяли ремонт.
Стали собираться теперь там, но в одной комнате … С таким же результатом, как в Мэрии.
Но даже в такой не рабочей обстановке начались поездки по приглашениям диаспор на проводимые ими мероприятия.

Ремонт закончился. Каждый отдел получил своё помещение со всеми оборудованными рабочими места и дело закипело.
Кроме кипящего дела в помещение МДС стали постоянно находится соотечественники, приехавшие из разных зарубежных государств, где они возглавляли организации или объединения соотечественников ... Были иной раз такие, которые были известны и/или имели какие-то заслуги перед Россией, своей страной.
Всех в лицо и по их делам знал Ю.И. Каплун по прежнему месту работы.

В основном наш отдел работал с заявками на проведение мероприятий таких как – по поддержке русского языка и обучения на нём, поддержке русской культуры, поддержке ветеранов войны, в том числе их прав.
Одним словом – всё необходимое для нормального существования и развития среды обитания соотечественников, позволяющей сохранять им тесные культурные, языковые, этнические связи с Россией.
Это был огромный невидимый пласт влияния России на республики из бывшего СССР, в том числе и прибалтийские … А также на страны, из состава традиционного зарубежья.

Отдельно рассматривались предложения по развитию бизнеса соотечественников. Ими занимался Марк Владимирович Полнарёв с коллегой. Там были такие перлы, что пером не описать. Например – «Закопать в землю подводную лодку и накачивать её, как аккумулятор, электричеством!».
И совсем в МДС не знали, что делать с заявками по оказанию поддержке Русской Православной Церкви Московского Патриархата за рубежом (в основном храмы).

Вопросами по оказанию поддержки и развития за рубежом СМИ на русском языке, занимался Информационно-издательский отдел. С его сотрудниками у меня сложились особенные очень тёплые отношения. Всегда с теплотой вспоминаю о них.
К ним относятся:
начальник отдела – Сергей Александрович Подгорбунский (академик телевидения, отец-основатель Российского телевидения совместно с О.М. Попцовым и А.Г. Лысенко);
Нелли Владимировна Мурнова (преподаватель Литературного института); Юрий Константинович Малов (профессор политологии, в свое время занимал должность зам директора «Института марксизма-ленинизма …», того, что находился за памятником Юрию Долгорукову);
Александр Петрович Афанасьев (старший преподаватель МГИМО и в своё время его же парторг).

Всеми перечисленными вопросами поддержки соотечественников, до открытия МДС, занимался тот самый отдел Департамента международных связей города Москвы.

Можно задать вопрос – «А где же федеральные власти?». Ответ несложный – «Есть МИД, есть при МИДе Росзарубежцентр, при нём Российские центры науки и культуры за рубежом!». Там, конечно, другого уровня специалисты, федеральное финансирование и соответствующий размах
Но Москва, наряду с городом Санкт-Петербург и Республикой Татарстан решила в рамках федеральных законов оказывать свою поддержку, но при активном участии загранучреждений МИДа.
Например – любая заявка на проведение мероприятия должна быть обязательно поддержана посольством или консульством.
Система заработала.

В первой половине года сложилась критическая обстановка в части правой деятельности работы субъектов Российской Федерации, направленной на оказание поддержки соотечественников за рубежом. А именно случилось вот такое.
Проектом будущего федерального закона по монетизации (почему-то так его назвали для населения в СМИ) в одной из многочисленных его статей вносились поправки в разграничение полномочий между федеральным центром и субъектами Российской Федерации. Ими исключались полномочия субъектов по самостоятельной деятельности в поддержке соотечественниками за рубежом. Многие тогда в субъектах Российской Федерации от исключения такого права для них покрылись инеем.

Не знаю с чего вдруг, меня вызывает к себе Ю.И. Каплун – Давай думай, как исправлять вносимые поправки и подготовь формулировку в проект того закона. Это при том, что в МДС был квалифицированный профессиональный юрист.

Для меня в принципе особого туда это не составило. Законотворческой работой я в достаточном количестве занимался, кода работал в ФМС. Предложения по текст формулировки и место, куда её надо применить, были мной очень быстро подготовлены.
Через час меня уже вызвали в Мэрию. Встретил меня с предложениями полномочный представитель города Москвы в Государственной Думе. Мы побеседовали. В ходе беседы я логически обосновал предлагаемый мной текст. Расстались очень душевно.
В принятом федеральном законе 22 августа 2004 г. № 122-фз полномочия субъектов по работе с соотечественниками за рубежом были сохранены.
Дальше – больше.

Ю.И. Каплун находился в командировке где-то в европах. Ни с того, ни с его, в моём мобильном раздается звонок. Звонил сам директор. Не в долгую он озадачивает меня разработкой проекта Закона города Москвы о работе по поддержке соотечественников, проживающих за рубежом (название, конечно, условное). И мало того – чтобы проект текста был уже к его возвращению.
Опять же мне противопоставить было нечего. Я занялся этим вопросом, отложив все остальные дела в сторону.
К появлению директора МДС, на его рабочем месте лежал текст проекта закона Москвы, конечно же, в первом приближении.
Серьезное моё крещение в части правовой основы для работы с соотечественниками прошло успешно.
Моя академическая юридическая подготовка и работоспособность сыграли свою определённую положительную роль по дальнейшей моей работе в МДС.

В сентябре месяце планировалось открытие Дома Москвы в Риге. В МДС приняли решение, что в таком значимом событии должны принять участие его сотрудники в лице С.М. Картавого, Н.В. Мурновой и меня.
В Посольстве Латвии после долгих тягомотиных проверок нам всё-таки выдали шенгенскую визу, но ровно на одну неделю. Вот те раз. Мы посчитали по времени действия виз, выходило так – должны покинуть страну на следующие сутки со дня открытия Дома Москвы. Всё, вроде бы, складывалось нормально.
Тот, кто ведал хозяйственными делами, купил нам билеты на самолёт … Естественно, что и обратно.

Этим рейсом летела почти вся делегация из России на то торжественное мероприятие. Это я понял по голосам, которые проявлялись в разговорах пока мы ехали в автобусе.
Нам троим места для проживания были определены в комплексе «Неллия», который был в старой Риге и недалеко от президентской резиденции. Этот комплекс принадлежал одному соотечественнику (если память не изменяет – Рыбакову). В него входила гостиница, два ресторана, на первом этаже выставочный зал.
Картавому и мне был выделен один номер на двоих, а Н. Мурновой одноместный. Мы были без претензий.

Когда мы вошли в своё временное жилище, то так и ахнули. Помещение содержала три проходных, расположенных одна за другой, комнаты. Стены были увешаны картинами, мебель красного дерева, тяжелые гардины, канделябры и прочая роскошь. Спальни с альковом. В конце всей линейки комнат находилась баня. Единственным нормальным пространством была прихожая и то по площади крохотная.
Зачем нам такая роскошь, мы не поняли, но съемному «коню в его баню» не смотрят. В конце концов, нам всего-то тут меньше недели ночевать.

На работу, то есть в будущий «Дом Москвы в Риге» (официально ещё не открытый), мы ходили пешком. Мимо Домского собора, по старым улочкам, через какие-то каналы.
«Дом Москвы…» был организован на базе бывшего дома культуры железнодорожников. А, следовательно, недалеко от железнодорожного вокзала. Эта близость в дальнейшем сыграла для нас свою большую положительную роль.

Нашей задачей была организация встречи Мэра Москвы Ю.М. Лужкова с соотечественниками – определить возможный перечень проблемных вопросов, подготовить соответствующую информацию.
Перечень общественных организаций, действующих в стране, нам был известен. Но одно дело видеть из Москвы, другое дело лицом к лицу встретиться с людьми. По каким-то своим каналам люди узнавали о нашем присутствии и отдельными семьями потянулись в неоткрытый «Дом Москвы…» на встречу с нами.

Вот содержание одной встречи, но, пожалуй, типичное для многих бесед.
Перед нами сидели двое пожилых соотечественников. Он в офицерском мундире (без погон) цвета хаки, жена одета из когда-то нажитого. Очень скромно, и это, прости Господи, Евросоюз.
Пенсию он получает из России, как офицер в отставке … Служил в СССР во внутренних войсках, вышел на пенсию в звании майора. С развалом СССР сразу стал «оккупантом». Европейскую пенсию, естественно, по их новым законам старикам не платят. Живут – еле-еле концы с концами сводят. В России из родни никого нет … Всю жизнь прожили здесь на месте службы. Мало того, власти хотят выселить «оккупантов» из комнаты … Хоть куда, а чтобы выселить … Обращаться за защитой здесь куда-либо без толку …Все власти за одно – «Оккупантам» не место … Убирайтесь в свою Россию.
И подобных случаев европейского отношения в прибалтийских странах к старикам соотечественникам предостаточно.
Чем помочь соотечественникам, оказавшимся в такой непростой жизненной ситуации, мы не знали. Ясно, что здесь переплелись, как социальные, так и политические проблемы. Решение этой задачи под силу федеральным властям России.
Записали их координаты, а затем передали их с перечнем проблем в МИД.

Мне даже стало внутренне стыдно, за наше проживание в той гостинице, принадлежащей человеку с таким же, как у этих стариков статусом – соотечественник, проживающий за рубежом. При этом он ещё просит денег на какие-то свои проекты. Эти же старики просили всего лишь самую малость – «Жить на старости лет по-человечески».

Не мне, кончено, предлагать, как относиться к тем странам … Но, лично моё мнение, относится к таким европиноидам* максимально жёстко и без всякого сожаления … Чтобы почувствовали разницу когда к ним во времена СССР относились «плохо», и тем, что при «хорошем отношении» им стало бы ещё хуже.
*Производное от гоминоиды.

При работе в МДС мне ещё раз пришлось столкнуться с бедственным положением, одной бабушки, прибывшей когда-то из Казахстана.
Печальная история её такова.
Её вызвал для проживания в Москве сын, который служил во внутренних войсках МВД. В Казахстане она всё продала, а вдобавок ко всему, на границе казахские пограничники поставили в её паспорт печать об аннулировании его. У неё сохранился общегражданский паспорт СССР.
Сын жил в общежитии. С ним поселилась и она. Учитывая его положение, командование выделило семье служебную квартиру в доме. Матери должны были поменять документы на российские.
Счастье было вот оно – на расстоянии вытянутой руки. В ночь сын уходит на небеса.
В результате трагического стечения обстоятельств, стала бабушка мыкаться по Москве без документов и без места жительства. Собесы её не принимали, так как у неё нет российского паспорта. Тот советский был давно просрочен и на него никто не обращал внимания. Новый российский паспорт она не могла получить, так как нигде не проживала. Казахский был, но его не было.
Разрыв этого круга для неё был не под силу.

Она пришла в МДС случайно. Где-то услышала и пришла. Директор сразу же вызвал меня. Из беседы прояснилась эта история жизни. В Москве помочь одной бабушке было более реально. Для решения её проблем подключили Департамент социальной защиты. Больше к нам она не приходила, знаю, что Департамент взялся за решение её проблем. А сколько таких людей из бывших республик СССР, было разбросано ветром прекращения существования СССР по всей России?

За работой по подготовке открытия, а также за встречами, мы совсем забыли об одном существенном факте. И как это бывает в жизни часто, выяснили мы о нём случайно. А именно – за вечерием у нас в номере.
В застолье вдруг решили уточнить факт, когда нам возвращаться домой. И, слава Богу, нам открылось.

Напомню, что в Латвии действует своё время. Виза у нас была на неделю. Пристальней вычислив дату и время когда нам надо пересечь границу, мы обнаружили, что её пересечь мы должны в день открытия «Дома Москвы …».
А билеты на самолёт у нас троих были на следующий сутки. Вот те и раз. Мы разом охолонули и покрылись инеем.

На следующий день сразу с утра мы прямиком на вокзал. Поезд пересекал границу по времени тогда, что никоим образом нас не устраивающее. Мы всё одно нарушали визовой режим пребывания в стране и могли попасть в чёрный список.
Рядом была автостанция. Мы туда. Автобус на Москву отходил вечером и о, радость, границу пересекали на последних минутах латышских суток. Есть Бог на свете. Взяли билеты на тот автобус не задумываясь.
По пути была авиакасса. Сдали билеты на самолёт.
И только после этого глубоко выдохнули.

В самый торжественный день открытия «Дома Москвы …», до факта разрезания в нём ленточки, Ю.М. Лужков по протоколу его пребывания в Риге, должен был приехать в комплекс «Неллия». В его выставочном зале открывалась новая экспозиция, посвященная творчеству соотечественников, проживающих в Латвии. И там же планировалась небольшая встреча приглашённых лиц с Мэром Москвы.
В нужное время наша компания вошла в помещение выставки. Куда встать так, чтобы не помешать Мэру Москвы, гостям (не каким-то подставным лицам), но при этом видеть всё и слышать?

Мои коллеги самостоятельно выбрали себе свои места пребывания. Я тоже решил определиться с местом нахождения индивидуально.
В одном углу стоял Владыко из Латвийского отделения Русской Православной церкви, а рядом с ним его подчинённый. Я решил встать поближе к ним. А случайно получилось так, что я встал за спину Владыки.

Юрий Михайлович вошёл в зал и сразу же направился в угол, где стоял Владыко. Поприветствовав его, он дальше никуда не пошёл. Тем самым нарушил всю протокольную субординацию (ему было намечено быть в центре конца зала с экспонатами и выступать оттуда).
В результате получился интересный вид. Первым стоял Юрий Михайлович, за ним, чуть повыше ростом, Владыка. Рядом с Владыкой, но над головой Юрия Михайловича, возвышалась моя голова. Фотограф из местной газеты «Час» снял на фотоаппарат эту спонтанно сложившуюся композицию. На следующий день фото было опубликовано в газете (нам её в МДС привезли попозже).

О чём говорил Мэр Москвы, я уже не помню, но все слушали с уважением. Потом, начался свободный доступ к нему присутствующих соотечественников и гостей. Было много вопросов, благодарностей за оказываемую помощь. Москва реально оказывала большую помощь. Даже была задумка за счёт средств бюджета Москвы реанимировать автозавод РАФ.
Поприсутствовав немного на встрече Юрия Михайловича с народом, мы пошли собирать свои вещи. Надо было выехать из гостиницы с вещами по-людски.
Их потом оставили в кабинете директора «Дома Москвы…».

В актовом зале «Дома Москвы …» тоже была намечена встреча Мэра Москвы с соотечественниками. В её подготовке к проведению мы приняли непосредственное участие. Оно выразилось в том, что мы встречали у входа пожилых (а их было большинство). Помогали им оставить вещи в раздевалке и провожали чуть ли не до места в зале.
Так вышло, что навстречу с Мэром Москвы пришло гораздо больше, чем могло вместиться в актовом зале. Людей располагали в холле при открытых дверях в зал, чтобы слушать выступление Юрия Михайловича.
Встреча прошла с большим интересом, хотя, мы её видели только из самого дальнего угла холла.
Немного перекусив, мы отправились на автовокзал. И в Москву.
Крещение встречами в воочию с соотечественниками, как мне показалось, я тоже прошёл успешно.

Дорогу практически не вспомнить, так как было уже сумеречно. Границу пересекли вовремя, а на нашей стороне даже радостью запахло в воздухе. В дороге я почти не спал, в силу своих антропометрических данных.
Остановка автобуса возле м. «Сокол» закончила мучения бессонницей моего организма.

В один прекрасный рабочий день вызывает меня директор. Вопрос был и простой и сложный – «Могу ли я выйти на Патриархию РПЦ для налаживания связей между ею и МДС. Надо деньги, предусмотренные Программой на поддержку соотечественников …, обозначенные отдельной строкой на поддержку храмов РПЦ, находящихся за рубежом, использовать по назначению. А вот как это осуществить?».
Вот те раз, какая мне выпала очередная задача.

Пока я возвращался в отдел, мысль нашла первые шаги для решения этого задачи!



Продолжение следует.