Byron Байрон Tis time this heart should be unmoved

[On this day I complete my thirty-sixth year]
Missolonghi, Jan. 22, 1824

1.
'T is time this heart should be unmoved,
Since others it hath ceased to move:
Yet, though I cannot be beloved,
Still let me love!

2.
My days are in the yellow leaf;
The flowers and fruits of Love are gone;
The worm, the canker, and the grief
Are mine alone!

3.
The fire that on my bosom preys
Is lone as some Volcanic isle;
No torch is kindled at its blaze—
A funeral pile.

4.
The hope, the fear, the jealous care,
The exalted portion of the pain
And power of love, I cannot share,
But wear the chain.

5.
But 't is not thus—and 't is not here—
Such thoughts should shake my soul, nor now
Where Glory decks the hero's bier,
Or binds his brow.

6.
The Sword, the Banner, and the Field,
Glory and Greece, around me see!
The Spartan, borne upon his shield,
Was not more free.

7.
Awake! (not Greece—she is awake!)
Awake, my spirit! Think through whom
Thy life-blood tracks its parent lake,
And then strike home!

8.
Tread those reviving passions down,
Unworthy manhood!—unto thee
Indifferent should the smile or frown
Of Beauty be.

9.
If thou regret'st thy youth, why live?
The land of honourable death
Is here:—up to the Field, and give
Away thy breath!

10.
Seek out—less often sought than found—
A soldier's grave, for thee the best;
Then look around, and choose thy ground,
And take thy Rest.

В день, когда мне исполнилось 36 лет

Других не властный волновать,
Я сам бесстрастен должен быть,
Но и без отклика опять
Я рад любить.

Настал мой желтый листопад.
Любви цветенье позади.
Червь источил плоды, и яд
В моей груди.

Огонь, терзающий меня, —
Вулкан на острове пустом.
И нет до этого огня
Нужды ни в ком.

Надежда, ревность, страха дрожь,
Высокий жребий мук земных —
Любовь — я их лишен, и все ж
Во власти их.

Довольно. Прежнему конец.
Я думать так не вправе здесь,
Где павший и живой боец
Стяжали честь.

Мечи, знамена, бой. К мечте
Мы близки, Греция моя!
Как сын спартанки на щите
Свободен я!

Воспрянь с Элладой наравне,
Воспрянь, мой дух, вообрази
Мужей, чья кровь течет во мне,
И в цель рази!

Пусть над тобой утратил власть
Гнев иль улыбка красоты.
Умей сдержать любую страсть.
Не мальчик ты.

Ты прожил молодость свою.
Что медлить! Вот он, славы край:
Свое дыхание в бою
Ему отдай.

Свободной волею влеком
К тому, что выше всех наград,
Взгляни кругом, найди свой холм
И спи, солдат!

Перевод З. Морозкиной
(Приведен оригинал перевода З. Морозкиной, опубликованный в ее книге «Слово о полку Игореве и другие переводы» [М.: ЗАО «Газ. «Правда», 2002. С.57-58]. Более известен перевод, отредактированный Сергеем Александровичем Ошеровым.)

[В этот день мне исполнилось тридцать шесть лет]
Миссолонги, 22 янв. 1824

1.
Нет, мне уже не волновать
Сердца других — пора остыть:
Но, пусть любимым мне не стать, —
Хочу любить!

2.
Сады любви скрывает даль;
Листвою желтой вянут дни;
Лишь червь, гниенье и печаль
Со мной одни.

3.
В груди мучительный огонь —
Вулкан среди бескрайних вод;
Воспламенить не может он —
Лишь погребёт

4.
Тревоги ревности бессонной,
Надежду, страх, всю боль страстей
И власть любви неразделенной,
Хоть скован ей.

5.
Нет, не настолько — здесь, сейчас —
Подобным мыслям одолеть —
Здесь, где героям пробил час:
Почет иль смерть.

6.
Меч — Знамя — Поле Битвы здесь,
Здесь Слава, Греция моя!
Спартанца, даже на щите,
Свободней я!

7.
Проснись! (не Греция — она
Проснулась!) дух мой, пробудись!
Здесь кровь твоя зарождена,
За дом — сразись!

8.
Смири страстей оживших пыл,
Так недостойных Мужа, — впредь
Улыбку, гнев ли Красоты
Бесстрастно встреть.

9.
Что жить, жалея о былом?
Земля геройской Смерти — здесь:
Пожертвуй Жизнь в борьбе с врагом
В обмен на честь.

10.
Найди — не часто ищут — холм,
Где спит Солдат — вот жребий твой;
Взгляни кругом: ты выбрал дом,
И в нем — Покой.

Перевод С. Федосова

Стихотворение переводили также Я. Бергер (вариация), А. Венкстерн, Л. Гаврилова (вариация), Н. Гербель, А. Горизонтов, Н. Греков, И. Ивановский, Б. Лейтин, Н. Лобанова, Д. Михаловский, К. Павлова, В. Попов*, П. Сербаринов, Г. Усова, И. Фрадкин и Л. Шифферс.