Я помню...

    Чим ближче до межі небуття, то все чіткіше і соковитіше сни, в яких ти ще маленьким нетямущим вибігаєш з хати і відразу в вишневий батьків сад. Аромат чудовий, дивовижний, і бджоли, дзижчать над білосніжним хмарою весни, не звертаючи на тебе ніякої уваги. Ти слухаєш їхню пісню, і розумієш їхню мову, мову радості...А потім до ставка по стежці, він поруч, закінчується сад і починається ставок. Вода тепла, покрита щільним покривалом з ряски, і очерети зростанням в два тебе, і верба на березі...Так, все це було колись, та й зараз є, але не у тебе, а У інших пацанят, у яких життя тільки починається.


Я помню дивные вишнёвые сады,
Они и ныне в дебрях снов моих всё те же,
В накидке розовой и стыд чей горький сцежен,
В подойник памяти пригорком слободы.

И тропкой к отмелям пруда, и тишиной
В посадках светлых из акации и клёнов,
И оземь яблоком невызревшим зелёным,
Коль волны чьих-то завываний за спиной.

Чтоб в щелку в пряслице и сразу в лопухи,
А там и с пазухою полною безверий,
Сквозь крики кротко-терпеливые под берег,
Фруктовой младости замаливать грехи.

Где выпит был он, этот стыд, до звёзд на дне…
Успел ведь снова я из Будущего к весям,
Тех юных хрустов на рывок и равновесий,
Коль вижу лик твой настороженный в окне.

И слышу звуки, то бесцветней, то бодрей,
Уж ясно солнышко, отмаявшись, уснуло,
И на пол грязный опрокинутого стула,
И шелест листиков увядших сентябрей.

Ведь помню всё я, оттого душа болит,
И рвётся горлицей в открытое окошко,
Где снова сад тот и к пруду немому стёжка…
Знать, скоро колокол прощальный зазвонит!..