Новогодние небылицы

Под Новый год сказал Наташе Вова,-
Ну что ж, гуляй Наташа, будь здорова...
Средь мужиков попрыгай, покрутись,
Но за полночь (к постели) возвратись!
И чтобы было там все в лучшем виде,
Не то смотри, проверю – быть корриде!
Припомню и Олега и юга,
А коль увижу - в синяках нога,
Взреву как бык и брошусь на врага,
Забью до смерти, выдержат рога!
Его обняв, Наташа отвечала,
Родной, с тобою только я кончала,
С тех пор как приставал ко мне-невесте,
(Тогда, при тесте, мы еще все вместе...)
С тех пор ни-ни, не вру, умру на месте!
И разорвав рубаху на груди,
Она ему сказала, - только жди...
Поцеловались, Вова прослезился,
Сказал,- иди!.. И под машиной скрылся.

Фарфоровская, в Купчино окно,
Ее там ждут уже давным-давно,
В квартире тесной комнат только три,
Достали из серванта стопари,
На кухне смрад и топоры висят:
Б.Ф. готовит жирного гуся!
Коньяк, шампанское, закусок полон стол...
А для начала – всем налить по сто!
Филиппыч встал лицо как у доцента,
И тост сказал,- «да здравствуют проценты!»
Тут началось! Фужеры и рюмашки,
Закуска – крылья, шейка, чудо-лапки...
В угаре – танцы, а потом ромашка!..
Да так, что в форточку летели тапки...
И как закончилось - никто не помнит точно,
Ведь в памяти все стерто – как нарочно!
И за теченьем не заметных дней,
Не говоря, забыли все о ней.

Но срок пришел: ей выпало рожать!
Родился сын и сразу начал ржать,
Писать стихи про горные вершины,
Кричать – халява! и любить машины,
Пацан мужал, ну прямо по минутам,
В 12 – пил, в 13 – вдул кому-то.
Он был умен и папу с мамой слушал,
Большое сердце и большие уши...
. . . . . . .
И до сих пор живет он нам на диво,
Так проявилась сила коллектива!..

Посвящается сотрудникам РКО КК-1, отделения «К», НИИЭФА,
ныне живущим и ушедшим в мир иной…