Ещё нестарый я, по нашему закону

Седьмой десяток мне, а пенсии всё нет.
Ещё нестарый я, по нашему закону.
А вот Уильяму Шекспиру сорок лет
Казались возрастом достаточно преклонным.
Так кто же прав из них, Шекспир или закон?
Понять поможет только крепкий самогон.

Налил стакан себе крутого первача
И опрокинул в глотку залпом без закуски.
Протёр глаза и вижу рядом палача
Средневекового. Он говорит по-русски:
– Попался, чернокнижник, нас не проведёшь,
Сейчас на очищающий костёр пойдёшь.

Оцепенев от ужаса, кричу:
                – За что?!
Играет мускулами дел заплечных мастер
И, криво улыбаясь мне, цедит:
                – За то!
Что, думал, магией ты божий свет мне застил?
Так долго жить не может честный человек.
Ты колдовством своим чужой воруешь век!

– Не чернокнижник я, помилуй! Вот те крест! –
И в подтверждение спешу перекреститься.
А он в ответ мне – очень неприличный жест
И нагло продолжает надо мной глумиться:
– Давно пора тебя от церкви отлучить,
Тебя во лжи и дети смогут уличить.

Колдун, ты в зеркало давно видал себя?
Сравни, моложе я без малого в два раза,
А глубина морщин поменьше у тебя,
И рот твой полон беленьких зубов, зараза!
Ощерив желтозубый и щербатый рот,
Палач нанёс мне в челюсть мощный апперкот.

Очнулся утром я под кухонным столом,
И голова болит, как будто от удара,
Зато исчез средневековый костолом:
Он померещился мне с пьяного угара.
Шекспир был прав, но и закон теперь не врёт,
А пенсия ко всем приходит в свой черёд.