Мальчик, который нашёл свою Музыку

Музыкальная сказка для детей и взрослых
Написана 9-12.02. 2022.
Автор записала аудио-видео версию, в которой ИИ помог сделать картинки для оформления, а также использованы этюды Черни, сонаты Моцарта и джазовые композиции.
Данное произведение можно послушать по ссылке:
https://www.youtube.com/watch?v=cYmXHy14YVs


Жил-был обычный мальчик с необычными задатками. Был он скор на руку, быстр на ногу, и очень любил гоцать по жизни туда, сюда, оттуда. Откуда? От верблюда!

Мальчик был доволен собой, а вот его родителям это ну никак не нравилось, потому как были они людьми весьма уважаемыми и значительными в узких около музыкальных кругах. Папа - профессор консерватории по строгим дисциплинам, где правит бал сольфеджио и теория музыки, а мир подчиняется строгим законам оркестровки и аранжировки. О папиной степенности и высокой эрудиции ходили легенды, нерадивые студенты боялись папу мальчика, как партитур, которые он требовал изучать досконально и сдавать без сучка, без задоринки. Мало кому удавалось с первой попытки получить высший балл у профессора, который любил говаривать:
- Знаете ли, любезный, моё скромное познание музыкального предмета оценивается на уверенную «четыре», потому что «пять» только у Господа Бога, а кто мы с вами такие, чтобы возноситься в своей гордыне. Посему, пойдите и подучите материал, и приходите, когда будете готовы хотя бы на моём уровне.

Мама мальчика – виртуозная пианистка - постоянно репетировала и преподавала фортепиано студентам, которых она учила уму разуму в искусстве мыслить музыкой и чувствовать пальцами. А еще к ней приходили то со скрипкой, то с виолончелью, то с флейтой, и она аккомпанировала солистам. Мальчик рос среди музыки, внутри музыки, и даже во сне ему снилась музыка. И поскольку родители мальчика были музыкантами, то выбор: кем ему быть и чем заниматься был само собой разумеющимся.

Словом, как можно догадаться, старшее поколение приучало ребёнка к музыке с пелёнок: папа штудировал с дитятей сольфеджио, а мама – фортепианные гаммы и этюды. И началось это прививание практически с момента, когда Георгий, а попросту Гоша, начал ходить. Сказать, чтобы сын тянулся к инструменту сам, трудно, потому что мама усаживала его к себе на колени и ставила руки на клавиши. Или играла сама, пока он сидел на ней, как на стуле.

Любимый композитор родителей был непревзойдённый Моцарт. Однажды случилось вот что: неусидчивый Гоша на очередном занятии с мамой начал подпрыгивать на стуле.
- Не гоцай! – строго отрезала мама.
Но мальчику хотелось двигать не только пальцами, но и собой. Сидеть на месте стремительному и порывистому Гоше было ужас как трудно! Практически невыполнимо! Он на минутку переставал, но потом опять начинал ёрзать, двигать всем телом, словно танцевал за пианино.
- Не гоцай! – уже повышая голос, воскликнула мама, а, вошедший в комнату, папа глубокомысленно произнёс:
- А может он будущий Моцарт?
На что мама ответствовала:
- Гоцарт он, а не Моцарт!
С того дня и повелось: окрестили Гошу Гоцартом.

Мало-помалу мама приучила сына играть сочинения Моцарта, Баха, Бетховена и многих других композиторов. Конечно же, исключительно классического направления и только правильными пальчиками, с правильными классическими приёмами.

- Скука смертная… - про себя думал Гоцарт, и при любом возможном случае, когда мама отлучалась, привскакивал и начинал выделывать вокруг классического инструмента отнюдь не классические па. Так и подмывало юное дарование чего-нибудь эдакое необычное сыгрануть! И в отсутствие родителей Гоцарт отрывался по полной: переиначивал на собственный лад все пьесы, которыми пичкала его мама. Вальсы у него превращались в польки, маршировать под его марши было бы просто невозможно, потому что Гоша гнал музыкальных лошадей во весь опор, и они под его пальцами скакали рысью или переходили в галоп. И в таком бешенном темпе, меняя по ходу пьесы к тому же ритм, мальчик гоцал своими ловкими пальчиками по клавишам, как заводной.

Однажды мама застала самозабвенно перевирающего всю музыкальную программу сыночка за этим ужасным занятием, и у неё волосы встали дыбом, а голос скакнул на октаву вверх:
- Гоша, да ты уже не просто Гоцарт, а вообще какой-то гоц, стоц, первердоц, бабушка здорова! Это же ни на какие уши не налазит то, что ты вытворяешь! Все композиторы в гробу перевернулись и не раз, слушая, как ты тут изгаляешься над их прекрасной музыкой.

Застигнутый врасплох Гоша, смущённо отдёрнул руки от пианино и засопел. Когда мама выпустила пар, мальчик снова вернулся к классическому исполнению: а что было делать? Ведь Гоша очень любил маму и знал: с ней спорить бесполезно. Ну и как всякий сын, побаивался папу. И не потому, что тот был как-то по-особенному строг или суров, просто папин авторитет в семье возвышался, как Монблан, фото которого висело прямо над пианино. 
Когда мальчик стал старше, мама отвела его в музыкальную школу для одарённых детей, где он продолжил осваивать классический репертуар, и так он занимался уже несколько лет. И все же в глубине души Гоша лелеял странную мечту: играть так, как будто бы нет правил и ограничений, и только полёт, фантазия и свобода. Мальчик верил, что где-то есть такая Музыка, которая сможет принять его талант и впустить в свои святая святых.

Как-то раз Гоцарт возвращался из музыкальной школы. Он шёл по своему обычному маршруту по центральной улице города. Вокруг было много разных кафе, откуда раздавалась всякая музыка, которую родители за музыку не считали, называя её уничижительно «попса и площадной шансон». Они строго-настрого наставляли сына: закрой уши и не слушай эту пошлость, не порти слух и вкус. И обычно Гоша следовал этому правилу, вставив наушники в уши и слушая то, что ему закачивала мама согласно музыкальной литературе – предмете, на котором изучали автобиографии композиторов и самые разные их произведения.

Но в этот раз случилась какая-то промашка: Гоцарт задумался, не надев наушники, а просто шёл и шёл. И вдруг услышал звуки, которые привлекли его внимание. Это были не глупые песни на трёх аккордах, которые обычно пищали странными голосочками непонятные женщины, и не блатные баллады, исполняемые хрипловатыми мужскими голосами. Это было что-то очень внезапно привлекательное и притягательное именно для него. Услышанное звало и манило, как древнегреческая сирена Одиссея, про которого Гоша недавно прочёл интересную книгу. 

И юный Гоцарт, как заворожённый, пошёл на эти звуки. Они исходили из полуподвального помещения с вывеской над входом «Джаз-банда». Мальчик спустился по лестнице вниз, открыл дверь и зашёл в полумрак бара. Музыка стала слышна явственнее. Пройдя небольшой коридор, он оказался в небольшом зальчике, на сцене которого четверо музыкантов играли ту музыку, которая отозвалась в нём, как та самая – его!

Между тем, ударник выбивал синкопированный ритм, задавая музыкальному действу структуру, гитарист поддерживал ударные, клавишник выделывал на пианино такие фортели, что мама родная, и периодически вступал саксофон, чтобы сыграть вставки-соло, от которых мурашки бежали по всему телу случайного слушателя и ноги стали сами отбивать ритм!

Восторг длился почти десять минут, пока парни играли длинное произведение. Когда же они закончили, то обратили внимание на мальчонку с горящими глазами и счастливой сумасшедшинкой в улыбке.
- Эй, ты кто, парень? Иди сюда! – помахал палочкой ударник.
Мальчик приблизился и по привычке назвался:
- Гоцарт!
- Кто-кто? – переспросил клавишник.
- То есть, меня зовут Гоша, это родители меня так называют: Гоцарт.
- А, тогда понятно. И как тебе музычка, Гоцарт? – продолжил ударник.
- Это то, что мне нужно! – уверенно и радостно ответил мальчик.
- Тебе нужно? Ты что же, играешь? – встрял в разговор гитарист.
- Да, на пианино. Но в основном классику: родители мне не дают играть ничего другого. А что вы играете?
- Это джаз, детка!
- Джаз… - с каким-то наслаждением просмаковал новое слово мальчик и продолжил, - Так вот ты какая – моя музыка. А ведь я чувствовал, я знал – можно играть по-другому. А кто композитор у пьесы, которую вы только что играли?
- Композитор?.. У джаза, конечно, есть и композиторы. Но лично я не помню автора, потому что во время игры все мы - композиторы. Вместе и одновременно, особенно когда начинается джем-сейшн. Кстати, Боби, а что мы только что лабали? – обратился ударник к клавишнику.
- Ладно тебе прибеднятся, Деня, всё-то ты знаешь, только любишь пыль в глаза пустить. И незачем мальцу зубы заговаривать. Говоришь, что на ф-но играешь, Гоцарт?
- Да, как и Вы, - смело сказал мальчик.
- Так давай, попробуй что-нибудь сымпровизировать! Хочешь?
Конечно же, Гоша хотел, у него прямо руки чесались и всё внутри гоцало туда-сюда, вверх-вниз! Он приблизился в пианино, сел на крутящийся стул и замер в ожидании, вопросительно глядя на ударника.
- Окей! – ухмыляясь, проронил бородатый ударник Деня, - Значит, будем приобщать приблудное дитя к джазовым стандартам? Слушай сюда: в джазе есть квадраты. Опора на меня - я даю ритм и структуру, темп и направление движения. Гитара определяет бас и тоже ритм. Бобби, покажи ему ноты.

Клавишник поставил лист с нотами, где была написана только мелодия, а вместо аккордов стояли буквы английского алфавита. Клавишник быстро наиграл мелодию, и Гоша тут же за ним повторил её один в один.
- Неплохо, - улыбнулся клавишник, и показал все аккорды, которые были обозначены в нотном листе.
- Тональность ля минор, темп средний, в общих чертах ты понял. Ну, как говорится, либо получится, либо нет. Сыгранём – услышим!
- Я постараюсь! – торопясь и боясь спугнуть удачу, быстро вставил мальчик, и пробежал по клавишам хроматическую гамму в ля-миноре.
- Неплохо, техника есть! – улыбнулся Боби, а ударник продолжил.
- Ты сначала послушай тактовый квадрат наш с гитаристом, потом мы его повторим, чтобы ты смог вставить свою клавишную партию. Потом опять тот же квадрат, но уже с соло саксофона, и твоя задача - поддерживать аккордами бас, а не вставлять свои пять копеек. Точнее, если сможешь вставить, но чтобы сакс был главным. Короче, в джазе так: либо сразу твоё, либо сразу не твоё! Третьего не дано! Поехали!

И началось… Гоцарт, словно бы оседлал лошадку, норовистую и своенравную, но тем интереснее был процесс приручения. Джаз, покоривший его с первого звука, покорился ему, как только он услышал ритм-секцию и бас-гитару. Словом, Гоцарта понесло…
Понесло на кочках и ухабах, то подбрасывая, то подстёгивая. Пальцы выделывали на клавиатуре непонятно что, но это было удивительной музыкой, которая прямо здесь и сейчас случалась внутри и снаружи Гоцарта. И его несло, несло по волнам джаза, который стал для него истиной в последней инстанции.

Когда после джаза вступила тишина, Гоша чувствовал себя на седьмом небе от счастья и вдохновения. Парни зааплодировали, а ударник даже встал со своего места и, подойдя, к мальчику, протянул и пожал руку, со словами:
- Ну, ты, брат, дал жару! Не ожидал! Да ты, оказывается, самородок! Гоцарт, говоришь?
- Таки да: в джазе юный Гоцарт! – похлопал по плечу юного джазмена клавишник, а гитарист и саксофонист весело рассмеялись.
- А можно мне с вами играть джаз? – спросил Гоша.
- Давай, заходи к нам в это время по средам и пятницам, когда мы репетируем, - сказал Бобби, и, протянув стопку нот, добавил, - Кстати, вот тебе ноты, здесь джазовые стандарты, которые мы играем: тональности, аккордовая система на английском. Разберёшься?
- Конечно! – уверенно сказала будущая звезда джаза.

…Вот так юный Гоша нашёл свою Музыку и своё истинное призвание – играть джаз. Вы спросите: а как же родители к этому отнеслись? Сначала мальчик долго скрывал от них своё новое увлечение, разучивая джазовые партии, оставаясь в музыкальной школе после уроков и спеша на репетиции к своим новым друзьям. Потом Бобби стал включать в их выступления номера с юным дарованием, обычно представляя его так:
- А сейчас к нам присоединится наш юный друг Гоцарт! Просим любить и не жаловаться!
И никто не жаловался, потому что Гоша играл джаз, как бог, самозабвенно и с полным погружением, закрыв глаза и улетая в заоблачные дали. И вместе с ним улетали все, кто его слушал.

Когда же клавишника пригласили на гастроли зарубеж и он уехал, Гоша стал полноценным участником джаз-банды, и ему пришлось всё рассказать родителям, потому что выступления были вечером. На первое он пригласил маму и папу. И они, конечно же, пришли. И, несмотря на свои классические пристрастия, слушали своего сына.

После концерта, папа сказал маме, приобняв Гошу за плечи:
- В мешке шила не утаишь: помнишь, я тебе говорил, быть ему современным Моцартом? Разве я был не прав? Теперь он играет джаз, но ты слышала: у него периодически проскакивают моцартовские отголоски?
И мама засмеялась, и тоже обняла своего гения, со словами:
- Ладно, джаз значит джаз, Гоцарт так Гоцарт!