Яр-Сале
Пьяный мертвецки, но все же живой,
Язычками коптившей лампады,
Нарисованный домовой.
Бесновались поодаль черти,
В заполярном торжествуя аду,
Мерзлоты окаянной бессмертье,
В золотистом елейном свету.
Нескончаема ночь, как впрочем и жизнь,
Мозг уставший на диване дремал,
Сквозняки ломят кости , как ни ложись,
Сотни верст зима и Ямал!
Свидетельство о публикации №124120203213
Особенно выразительна образная система стихотворения. Домовой, черти, лампада, мерзлота, сквозняки — всё это не просто отдельные детали, а единое пространство, в котором внешний холод словно переходит во внутренний. Очень удачно, что мистическое здесь не выглядит нарочитым: оно рождается из самой северной реальности, из её тишины, измождённости и тяжёлого света.
В стихотворении чувствуется подлинность переживания. Автор не украшает суровую действительность, не стремится смягчить её, и именно поэтому текст звучит убедительно. За внешней простотой строк проступает глубокое ощущение жизни как долгой ночи, где человек остаётся один на один с холодом, памятью, усталостью и самим собой.
Финал особенно хорош своей ёмкостью. В нём Ямал становится уже не только местом действия, но и символом огромного, бескрайнего пространства, где зима будто срастается с судьбой. Это короткое стихотворение оставляет после себя не только мрачный образ, но и ощущение внутренней правды — сдержанной, суровой и по-своему очень поэтичной.
Жалнин Александр 13.03.2026 00:31 Заявить о нарушении