ultima thule

а нынче время точно на исходе.
я гляжу в окно. горит пожар заката,
улицы газовых огней. в природе
остаётся чернота квадрата.

мне мерещится странное лето,
где давних дней плацкартна давка.
словно солнце добела нагрето;
луч к сетчатке, как булавка.

на меня, в ответ, глядит старик.
его иссохшие щёки реками морщин
отправят, соглядатай, напрямик,
на дно, к развалинам Афин.

и опять я пропускаю остановку,
и опять-опять всё безразлично мне.
как встарь, сготовить отговорку,
и растаять дымкою во сне.

идёт зима. ты проклят и забыт,
влачишься из деревни по сугробам,
то удобные слова и тёплый быт,
рябина в сахаре зазнобам.

правда, боле будет всех чудес,
и дивных чувств в твоём молчанье,
довоенный звук хранящий лес,
игра ума не в оправданье.

я хочу найти надёжную уловку,
чтобы смыться заграницу навсегда;
но не чтя формальную диктовку,
я гляжу в уснувшие глаза.

я любил тебя. теперь я ближе,
чем ты дальше и узлы воображенья,
где таи, молчи, скрывайся, тише
лишь безумство отраженья.

помнишь, несколько лет назад,
мы провожали вечер финского залива.
август, (тихое дыханье), жар утрат,
в руках и чудеса, и образ мира!

и как внешне то переменилось.
без тебя, сквозит минувшего зазор;
(и в серость небо растворилось,
суммой сжатий на повтор).

один, другой и вот последний,
пред рассветом замолчавший дом.
темнота и сутолока замедлений,
будто люди встанут в фон.

однако ты, любимая, знаю тоже
смотришь в ночь, и видишь пустоту,
где пепел звёзд и всё, что схоже,
космос поглощает на лету.

вскоре и меня возьмут за горло.
не спасёт, что я не заведённый зверь.
мне скажут грозно, громко, гордо:
слепок смерти живо смерь.

со мною люди без имён пойдут,
и дружно, строем, как стрелою степь,
просторы жизни светом рассекут.
мы все умрём, смыкая цепь.

в облаках ползёт тяжёлый дым.
во всё лицо, — мне улыбается старик;
а я выхожу наружу и гляжу чужим,
и вечер смерти наспех сник.

шумят машины под разгар зимы.
как свежий пепел, падал первый снег.
белым-бело — нет вала кутерьмы.
и я иду, уже не отпуская след.

1 декабря 2024