Щи

Колян вернулся с вахты в семь ноль три. Чуть задержали тепловоз тщедушный. В ответ на ночью- юбку задери!- буфетчица ему воткнула в уши. И на клыке остался мелкий скол. Ладонь, привыкшая качать на тесте мышцы, отправила его за частокол, чтоб перед встречей набожно обмылся. В несессере болталось тысяч семь, еда с дорогой съела остальное! Не встретил шмар и миновал кистень, не изошёл отравленной слюною, а всё же прибыл, как и обещал, в родных губах запуталась улыбка. Вошёл- рука осталась на вещах, стоит угодно и, немного, зыбко. Напротив дети замерли в дверях, с надеждой в сумку глазками летают... Жены глаза о многом говорят, его паркетный старый щит листают. Тарелкой щей закончился приезд, в других гостях, с одной из старых пассий. Ведь говорил же 25 съезд: пора менять пластинки старой пассик! Да не успели. Феодальный гнёт вернул людей в движенье бабки-репы. Мы опустели. Деньги и вперёд!- вот наши обессмысленные скрепы.