Кришнаиты

Идём по улице с друзьями,
Сияет солнце, благодать,
И вдруг навстречу рядом с нами
Бредёт танцующая рать.

Играют в бубны и танцуют,
Одеты ярко, вроде в сари,
Поют и радостно воркуют,
Таких мы сроду не видали.

Улыбкой светятся их лица,
Прям настоящий фестиваль,
Ну как же тут не удивиться,
Для нас неведомая даль.

Все смотрят, кто-то осуждает,
А кто с улыбкой, кто ворчит.
Чего ворчать? Не убивают,
Хоть странноватый у них вид.

Идут, танцуют, книжки дарят,
А в книжках Индия как будто,
И всех навстречу приглашают,
Сходить? Но медлю почему-то.

Всё ж любопытство одолело.
Когда ещё я посмотрю?
Ведь всё бесплатно, то ли дело,
Не просят даже по рублю!

Для встречи с нами они сняли
Огромнейший красивый зал,
Для нас там пели, танцевали,
Потом никто не ожидал...

Внесли напитки и печенье,
И стали яства предлагать.
Кто брал, кто выразил сомненье,
Решила всё же я не брать.

И вот уже себя ругаю:
«Зачем припёрлась? Для чего?
Культуры их не понимаю...
Похоже все «ку-ку», «того».

Их пляски, бубны раздражают,
Уж точно тут не Божий храм,
Все выходки их напрягают,
В мозгах стучит: "бам-бам, бам-бам!»

Соседка справа вдруг вскочила,
Качается со всеми в такт,
Меня тут сразу осенило:
«Бежать отсюда надо, факт!

Творятся странные дела,
Уж меж рядами пошли пляски, —
Кой-как меж ними я прошла,
Не ожидала такой встряски

Моих эмоций и души,
Как будто бы в дурдом попала,
Ни за какие вновь шиши
Сюда бы я ходить не стала.

Зачем вообще туда пошла?
Да любопытство одолело!
Как только вовремя ушла,
Пока башкой не ошалела.

Иду по улице, бреду,
А мысли всё ж одолевают, —
Могла ведь я попасть в беду,
Вот так вот в секты попадают».

Иду, вдыхая полной грудью:
«Нет ароматов пряных свеч,
Я вас люблю, родные люди!
И всех мне хочется сберечь

От шарлатанов и обманов,
От слёз, обиды и беды,
Мошенников и хулиганов,
Дарить улыбки и цветы!»

Иду, мне всё теперь не важно,
Как много я смогла понять:
«Жизнь замечательна! Прекрасна!» —
Не устаю вновь повторять.

Качает ветерок листву,
А в небе солнышко сияет...
На почту я сейчас зайду!
Куплю журнал, он там бывает,

Горазда чаще, чем в киоске,
Сестрёнка там его берёт,
И позвоню подруге тёзке,
Она мне платьице сошьёт.

Народ на почте, бог ты мой...
Но нет и капли сожаленья,
Сегодня просто день такой,
Ведь я в отличном настроеньи!

Толпа стоит, и я стою...
Посылки, письма получают,
А я на женщину смотрю,
Глаза и поза привлекают.

Грустят глаза? Да нет, в печали,
Поникли плечи и спина,
Нет, нет, глаза её рыдали,
Крича: «На свете я одна!»

Вот женщина на стульчик села,
Ладонями прикрыв глаза,
(И я с ней рядышком присела),
Рыдает, катится слеза,

Она же слёз не замечает,
Потухший и печальный взгляд,
Шепчу тихонько: «Так бывает,
Но время лечит, говорят».

А женщина и не взглянула:
«Не мой тут случай, нет, не мой, —
И тяжелёхонько вздохнула, —
Беда случилась не со мной.

Мой сын, живём в одной квартире,
Бранит меня и часто бьёт,
А был он самый лучший в мире,
Ну а сейчас наоборот.

Он с кришнаитами связался,
Частенько посещают нас,
На их уловки сын поддался,
Дурманят его каждый раз.

Отнять пытаются квартиру,
Велит продать её главарь,
Какой-то Шаву или Шиву,
Подлец, ну и, конечно, тварь.

Все видят, кришнаиты пляшут,
Бьют в бубны, песенки поют.
Поганят они душу нашу,
Да и имущество гребут.

Сын ничего не понимает,
Они теперь его семья,
Умом и сердцем погибает...
Как быть вообще не знаю я.

Вон видишь? С ними сын уходит,
Быстрее поспешу домой,
Что меня завтра ожидает,
Мне не известно и самой.

Ну вот как будто стало легче,
Тебе всю высказала боль.
От кришнаитов будь подальше,
Спасибо, дочка, Бог с тобой».

Она ушла, а я осталась,
Совсем забыла про журнал.
Чуть-чуть ведь в сети не попалась,
А сын той женщины попал.