21. Мат без почестей

Мерный ровный обыденный ветер,
Молчаливый, как девственный, пол,
Телевизор, ковёр, занавески,
Зимний вечер спокойствия полн.

“Помогите!” — из внезапности
Далёкого, словно кошмар,
Огранённого меловым следом,
Остающимся в детстве,

Начинённого изуверскими пастями,
Источающих кислый пар,
Придуманный в глубине склепа,
Провисшего (как лицо старика) ПОДЪЕЗДА

Деревянная голова птицы
С рогами-перьями,
Глядящая пустыми глазницами,
Говорит пойти проверить;

Из круга из соли, где ни на секунду нет горя,
Самоуверенно навстречу незнакомому вою,
Как оса в улей пчёл, я зябко хлынул в коридор,
Убаюканный издали клёкотом глухого Гойи;

Топ-топ, доверчиво — глаз в глаз,
И скрипка безумного деда
Вырывает мою непричастность,
Я зрею персональные горгоновы недра;

Импульсы в пол через вялые ноги
С пальцами, онемевшими заранее,
Все в доме знают, что я не помощник,
Я ребёнок, что из-за крысы молит ангела;

Соль, замки... Родного края
Глухота — не так уж и страшно,
Эхо, цепкое, как гарра,
Остаётся там, не мешает...

Рыжий в чёрном — знакомый фонарь,
Как и прежде стоящий в метели,
Мат предсонный и всё, как всегда,
Только птичий укор и смятенье

Говорят: "Малодушная тварь!"