Жук

Жук

В одном дворе, вблизи навозной кучи,
Средь смрада и жужжания мух,
Жил жук, что был с навозом неразлучен.
Носил, лепил, катал, работал он за двух.

И было в жизни всё его понятно.
Бери, лепи, да и кати вперед.
Все его знали, слыл он аккуратным,
Да, воровал, но кто не так живёт?

Ну, посудите сами, как не утащить,
Когда добро проходит через клешни.
Жуку хотелось сытно жить,
Но был и стыд, он так страдал, сердешный.

А жизнь своим катилась чередом,
Но грусть-тоска жучину одолела.
Но как тут жить, когда твой дом,
Со слов той мухи, что с забора прилетела: сам из дерьма и весь набит дерьмом!
Не этого душа жука хотела.

Он вспомнил, что за лужей, говорят,
Жить хорошо, да и сытней в сто крат,
И нет навоза, только чистый мед.
Там жук любой его и ест, и пьет.

Тогда наш жук в припадке прояснения
Собрал всех мух и начал разъяснение,
что, мол, да, коль живем тут в грязи,
Когда под крови мы все князи.

Что срочно нужно кучу перебрать,
Оставить сено, а навоз убрать.
Свой взор направить он просил народ
За лужу, где все едят лишь мед.

И предложил собрать он из соломы,
аэроплан, что мухами ведомый
Легко его с навозной кучи
Перенесет в тот мир, что за заборной кручей.

На возражение же навозных он червей,
О том, что в куче он родился,
Кричал, что либеральностью идей
В присутствии яйцом в траве еще он заразился.

И что навозным жителям
Не сват он и не брат, 
А жизнь в дерьме мучительна,
Ведь он аристократ.

Зеленое брюшко жука
переливалось в ярком свете,
А речь была насыщена и глубока.
Так воробей его заметил.

И, подлетев, сказал, что если тот
Ему червей на медни приведет,
То вес жука легко он сдюжит и отнесет его за лужу.
Та, что укрытая забором, смердящей жизни вашей восстает укором.

И вот в урочный час жучок
С собой друзей обманом приволок.
А воробей привел с собой галчонка,
А тот, не думая, решил склевать жучонка.

Наш жук, поняв, что он в засаде,
К забора кинулся преграде.
Со страха он за свой живот
Решился сам на перелет.

Расправил крылья, разбежался,
взлетел и за забором оказался.
Увидев лужу с высоты полета,
спикировал, вдруг показалось что-то.
С знакомой встретился жучок средой.
Да, мед той лужи был ослиною мочой.

Наш жук сидел на голом пустыре,
боялся кур и думал о дерьме.
И теплоты навозный вспомнил он уют,
Когда лишь понял, что его склюют.

Метался жук по скотному двору.
Не мог взлететь, он крылья намочив.
Мечтал вернуться он в навозную гору.
Мольбы жучиной слышался мотив.

Вдруг чик-чирик, и снова воробей
сулил помочь за парочку друзей.
Конечно, жук с условием согласился,
И воробьиной силой к куче возвратился. 

Бежал он к ней, вывихивая лапы.
С разбегу кинулся он головой в навоз.
И «Не нужны жучине эскулапы»,
Вот снова он в дерьме, в котором жил и рос.

Но лишь завидев он мушиный взгляд,
Встал в позу, что якобы не рад.
И в этой позе стал рассказывать народу,
Что был он там и ел он вдоволь меду.
И что вернулся он без сожаления,
Ведь к Родине имеет отношение.

Любовью сильной к ней он воспылал
И в ностальгии патриотом стал.
Теперь тот жук всю кучу учит жить,
Как Родину и как друзей любить.