Рождество

1.

Записывает в книжку
Пора предновогодняя
Итоговую фишку,
Чтоб задышать свободнее.

Проходит между строчек
Зима светловолосая
И сковывает почерк
Словарными заносами.

Метель в ночной рубашке
Бранит фонарь вполголоса,
И мельтешат букашки
В прозрачно-желтом конусе.

Подняв повыше ворот,
Метет декабрь любяще,
И засыпает город
За мыслями о будущем…


2.

Стережет зима витрины
Ледяного ремесла,
Я в тепле твоей гостиной
Невнимателен и слаб.

Там снаружи галерея
Круглосуточного льда,
Красота ее не греет,
Мне не хочется туда.

Я остаться собираюсь,
Ты не против, а вовне
Заговорщический градус
Затаился в хрустале.

Положенье безнадежно,
Руки сдержанно кладу
На места, где браться можно,
И, простившись, прочь иду.


3.

Хвою почуяв, щетинится год
На ледяной цепи,
Но седой генерал хладнокровно ведет
Белые в бой полки.

Валятся наземь рожденные пасть
Гектарами полотна,
Где имеет значенье погоды власть –
Только она одна…

Просто настолько, что микроскоп
Засыпает, смотря
На завоеванного сугроб
В галактике декабря.

Как на ладони распластан след
Хрупкой звезды луча –
Это след от слезы в ответ
На содеянное сгоряча…


4.

Я здесь тебя ещё не видел,
Но послевкусье тонких встреч,
Таинственных, как пирамиды,
Доступно, как родная речь:

Войдя из сонного тумана
Красноречивой тишиной,
Твой образ, некогда мне странный,
Нашёл язык с моей душой,

И я пред смертью пробужденья,
Прижав к груди снежинок рой,
До капли обжиг сей бесценный
Впитаю вечной глубиной,

И, досыпая ненасытно,
Почуяв липкий алый свет,
Себе напомню, что не видно –
Не то же самое, что нет…


5.

Крылья бездны мне приснились
Я увидел Рождество
Снега в пробужденья вырез
Выше крыши нанесло

Ясли на переднем плане
Ясно дали мне понять
Даль крылатая в тумане
Это вестника печать

Сон и солнечная вспышка
Фон реальности ночной
Там где спит моя малышка
Встал Малыш передо мной

Разом тронула колени
Разным равно став близка
Радость этого Рожденья
И безмерная тоска


6.

Когда у воинов задача
Была простая – убивать,
Наш мир гораздо больше значил,
А родина была, как мать.

Когда строители любили
И просто верили в добро,
Легко громады возводились,
Спускаясь с облака в метро.

Когда художники страдали
И не во грех лишались сна,
Шедевры чистые рождались,
А в сердце зрителя – весна.

Сейчас все будто вверх ногами,
Но неизменно лишь одно:
Ты – родина моих страданий,
Столица счастья моего!..


7.

глядят пробелы человека
на исчезающий остаток
ещё не дёргается веко
но что-то всё-таки не тако

и зрячий перекройщик текста
заблаговременной иголкой
себе к строке пришил то место
которого не видно толком

всё чаще ритм от века к веку
фрикцует ластик слов и тканей
и сообщает тремор веку
вид его алчных гениталий

само себя стирает время –
так человека веко в око
себя распахивает; гений
встишается вовнутрь пророка


8.

я стих жую как хлеб живой
вселенский, но неброский
чтоб слух почувствовал спиной
колосьев отголоски

чтоб дрожь моя росла как рожь
с поклоном до заката
и чтоб прохожий чем живёшь
справлялся непредвзято

у перепаханных борозд
животворящей нивы
где уродился стих так прост
как хлеб взошёл впервые

где как одно произошло
зерно огонь бумага
и кровью пахли крошки слов
горящего живаго