Эксперимент

Глава 1.  Тень нейтрино

Профессор Персей Львович Персиков, мужчина на шестом десятке лет,  тощий, с лысиной, блестевшей, словно начищенный медный таз,  нервно теребил дужку очков.  За иллюминатором Боинга, уносящего его прочь от берегов Японии, расплывались ватные облака, похожие на остатки неудавшегося эксперимента.  А эксперимент и в самом деле не удался. Провалился с оглушительным треском, похоронив под обломками не только многомиллиардные инвестиции, выделенные щедрыми японскими инвесторами, но и, почти сорокалетнюю карьеру профессора Персикова.

Всю свою сознательную жизнь, начиная еще со студенческой скамьи, Персей Львович посвятил поиску неуловимых частиц – нейтрино.  Эти космические призраки,  появляющиеся, как говорила фундаментальная наука,  из совершенно загадочно пустой области космоса,  стали его id;e fixe, его навязчивой идеей, смыслом его жизни.  И вот наконец спустя двадцать лет исследований. В Дубне,  в стенах родного института,  ему удалось совершить невозможное –  зафиксировать эти неуловимые частицы,  пришедшие из ниоткуда.  Это был триумф!  Фотографии профессора,  сжимающего в руках графики с заветными кривыми,  обошли все научные журналы мира.  Его имя произносили с придыханием.  Его номинируют на Нобелевскую премию. А он на отрез отказывается от нее как другие великие русские Лев Толстой и Перельман.

И вот теперь –  Япония.  Многомиллионный проект, призванный повторить и  углубить дубненский эксперимент,  оснащенный по последнему слову техники. На котором даже присутствовала какая то родственница императора!
  И –  полный провал.  Никаких нейтрино.  Пустота, херня, пшик.  Как та область космоса, откуда они должны были прийти.  Японские коллеги,  поначалу  полные  почтительного  трепета,  теперь смотрели на него с плохо скрываемым  разочарованием.  Их вежливые  поклоны  казались  Персею Львовичу  издевательскими. Они как бы намекали что ему пора сделать себе харакири после такого провала! взять и сделать это прямо сейчас длинным обувным рожком в пятизвездочном японском отеле.
Да ещё это обидное хайку которое написали на плакате провожающие в аэропорту Токио:

Го са и ма су
Ка зё л не у ле тай
Ней три но пой май

Он снял очки, потер переносицу.  Голова гудела.  В  ушах стоял  насмешливый шепот нейтрино,  ускользающих от  него словно головастики в пруду «Почему?  Почему в Дубне получилось, а здесь – нет?  Ведь  оборудование  здесь  на порядок  лучше! 6 миллиардов для детектора потратили! японский бог», –  думал  профессор,  бессильно  уткнувшись  взглядом  в  белесую  пустоту  за  иллюминатором.  Эта пустота  казалась  ему  зловещим  символом  его  собственного  научного  фиаско.  Тень нейтрино,  некогда  сулившая  мировую  славу,  теперь  нависла  над  ним,  грозя  поглотить  его  целиком.


Глава 2. Дубна и Фудзияма

Самолет, гигантской  металлической  птицей,  нес  профессора  Персикова  прочь  от  негостеприимных  берегов  Японии,  ближе  к  родной  Дубне.  С каждым  часом  полета  горечь  поражения  отступала,  уступая  место  воспоминаниям  о  том,  как  все  было  тогда,  в  Дубне.  Пролетели Владивосток и Новосибирск, бортпроводники разносили ужин. Он думал о домашнем рассольнике и чебуреках которые готовила его жена. Японская пословица гласит «хороший муж всегда здоров и его нет дома» меня не было дома значит я хороший муж?  Как же надоели эти морепродукты и рис. Но шесть миллиардов! Шесть миллиардов инвестиций и никакой рассольник не мог отвлечь от такой мысли.

Он  вспоминал  старый,  потрепанный  временем  спектрометр,  который  ласково  называл  "комиссар Жубер".  Вспоминал  скрип  дверей  лаборатории,  запах  озона  после  разряда  высоковольтной  установки.  Вспоминал  ликующую  радость,  охватившую  его,  когда  на  мониторе  появились  те  самые  заветные  пики,  свидетельствующие  о  присутствии  нейтрино.  Тогда,  в  Дубне,  все  было  проще,  душевнее,  что  ли.  Не  было  этой  стерильной  чистоты  японских  лабораторий,  не  было  холодной  вежливости  японских  коллег.  Были  шутки,  споры,  аромат  заваренного  в  лаборантской чая и пирожных картошка которые приносила его помощница Геля.

В  Японии  же  все  было  иначе.  Сверхсовременное  оборудование,  блестящие  хромом  и  никелем  приборы,  безупречно  чистые  помещения.  И  –  никакого  результата.  Нейтрино,  словно  неуловимые призраки,  отказывались  появляться.  Фудзияма,  величественная  и  холодная,  равнодушно  взирала  на  провал  многомиллионного  эксперимента.  "Может  быть,  дело  не  в  оборудовании?", –  мелькнула  мысль  в  голове  профессора.  "Может  быть,  в  Дубне  было  что-то  такое,  чего  не  было  в  Японии?".

Он  вспомнил  Гелю  Гелеотинову,  свою  лаборантку  в  Дубне.  Толстушка  Геля,  вечно  что-то  жующая,  не  блещущая  интеллектом,  но  поразительно  аккуратная  и  исполнительная.  "Вряд  ли  Геля  своей тупостью могла  повлиять  на  результаты  эксперимента", –  скептически  усмехнулся  профессор.  И  все  же…  И  все  же  он  решил  по  прилету  поговорить  с  ней. Но не о экспериментах ему хотелось поговорить просто о простых делах не японских людей.



Глава 3.  Совет старого японца

Еще в  Токио, перед самым отлётом,  Персей Львович получил электронное письмо от Ясама Писокаку,  руководителя японской части проекта.  Старый японец,  весьма  уважаемый  в  научном  мире,  прошедший  еще  и  фокусимскую  катастрофу,  славился  своей  мудростью  и  проницательностью среди коллег во всем мире.

«Дорогой  Псей  Львович сан», –  писал  он  на  ломаном  русском,  – «я  глубоко  печаль  исходом  нашего  эксперимент.  Понимаю,  какой  удар  это  для  Вас.  Но  не  отчаивай!  Наука  требует  ямагоскаву.  Вспомните  все  детали  Ваш  успешного  эксперимента  в  Дубна.  Каждый мелочь  может  иметь  значение.  Что  было  в  Ваш  лаборатория тогда,  чего  не  было  у  нас?  Проверьте  все!  Тасиусака даже  то,  что  кажется  саката . И запомните во всех катастрофах связанных с ядерной физикой замешаны женщины и еда! Так было на Фокусиме так было Чернобыль».

Женщины и еда ? Что за? Наверно это ошибка перевода или какие то устоявшиеся японские выражения.
Каждая мелочь но что может быть меньше нейтрино? Может быть квант ? Может быть что то меньше кванта ? Но меньше кванта в данный момент была только репутация Персея Львовича в научном сообществе.

Этот  совет  старого  японца  засел  занозой  в  сознании  профессора.  «Каждая  мелочь…», –  бормотал  он,  прохаживаясь  по  узкому  проходу  между  креслами  в почти пустом салоне  огромного Боинга.  Что  могло  быть  такой  мелочью?  Он  вспоминал  дубненскую  лабораторию:  старый  осциллограф,  мерцающий  зеленым  светом,  стопка  научных  журналов  на  столе,  чашка  с  надписью  «Бозона нет -«число Пи»- дора ответ»…  В  голове  мелькали  обрывки  воспоминаний,  беспорядочные,  как  частицы  в  камере  Вильсона. Шесть миллиардов что напишут завтра в журнале Ланцет этот американец Стив Шварц из МТИ опять будет научно издеваться на домной.

«Что  было  в  Дубне,  чего  не  было  в  Японии?», –  этот  вопрос  пульсировал  в  его  висках.  Стерильная  чистота  японской  лаборатории  резко  контрастировала  с  легким  беспорядком,  царившим  в  Дубне.  В  Японии  все  было  подчинено  строгому  расписанию,  каждый  шаг  был  продуман  и  выверен все конспектировалось.  В  Дубне  же  царила  атмосфера  творческого  хаоса.  «Может  быть,  этот  хаос  и  был  ключом  к  успеху?», –  думал  Персей  Львович,  все  больше  убеждаясь  в  мудрости  слов  старого  японца.
Может хаос создает нейтрино !? Нет это бред!


Глава 4. Роль армян в ядерной физике

Самолет  приземлился  в  Шереметьево.  Персей  Львович,  едва  дождавшись,  когда  выпустят  трап,  включил мобильник.  Нужно  было  срочно  звонить  лаборантке Геле.

Перебирая  в  памяти  мелочи  дубненских  будней,  он  вдруг  вспомнил  о  коробке  пирожных  «картошка»,  которую  принесла  Геля  в  день  эксперимента.  «Вот  глупость!», –  подумал  сначала  профессор.  Но  совет  Ясама  Писокаку  –  «проверьте  все!» –  не  давал  ему  покоя.  «Вдруг  и  в  самом  деле - женщины и еда…  Нет,  чушь  какая-то!».  И  все  же…

Одной рукой он катил свой скромный чемоданчик на колесиках другой держал подмышкой большую мягкую игрушку Тоторо и этой же рукой телефон. Вид его был очень озадаченный и рассеянный.

На том конце заиграл рингтон из японского аниме.
–  Геля!  –  прокричал  он  в  трубку,  едва  лаборантка  чавкая ответила. –  Вы  помните,  вы  приносили  пирожные  «картошка»  в  день  эксперимента?

–  Ой,  Персей  Львович,  конечно,  помню!  –  прощебетала  Геля. –  У  меня  ж  день  рождения  был!  Я  всех  угощала.
Сказала Геля убирая ведерко с мороженым обратно в холодильник, держа одной  рукой телефон по купечески перед ртом на громкой как раньше блюдца.
— Вы же её поставили рядом с осциллографом да?
Геля,  голубушка,  вы  не  могли  бы  сфотографировать  коробку  из-под  этих  пирожных?  И  прислать  мне  фото?  Срочно!

–  Коробку?  –  удивилась  Геля. –  А  зачем?  Я  ее  выбросила,  наверное…  Хотя…  Подождите,  я  посмотрю у меня такая же дома ещё полная лежит.

Через  несколько  минут  на  телефон  профессора  пришло  фото.  На  нем  была  изображена  знакомая  пластиковая  коробка  с  дешевым   пирожными.  Персей  Львович  увеличил  изображение и надел свои толстые очки.
Игрушка выпала из под мышки а чемодан укатился и мягко стукнулся в проходящего мимо полицейского таджика.

На этикетке была изображена черная сосиска похожая на собачее говно, но!  с человеческим лицом в этом изображении было что-то дьявольское. Он прочел в слух:
Пирожное детское картошка. Срок годности - напротив срока годности стоял математический знак бесконечности! Ничего себе продукт!  Удивился он.
Но профессора  интересовал  не  аппетитный  вид  «картошки»,  а  мелкий  шрифт  в  низу  коробки  –  это было описание состава  продукта.

Он начал читать:
Ту. 9130. 005 - 12. 337064. - 2015 состав: маргарина заменитель, рафинированное и, растительные масла в полунатуральном и модифицированном виде в т.ч. соевое, тяж-ая вода, эмульгаторы: эфиры полиглицерина и жирных кислот моно- и диглицериды жирных кислот, заменитель соли «солушко», сахар, консервант сорбит калия, регулятор кислотности лимонная кислота, ароматизатор, краситель бета-каротин, антиокислитель, кислота альфа токоферол, песок, загуститель песка, продукт мучной пшенич, улучшитель против плесени, разрыхлитель, смесь для бисквита особая 24.24, ароматизатор «шоко», продукт варёная сгущёнка Орская (Сахар песок, вода питьевая, заменитель молочного жира, сыворотка молочная сухая, стабилизатор Е 407 Е 440 Е 401 краситель Е 150 С, консервант Е 202, ароматизатор «варёное сгущенное молоко», регулятор кислотности Е 331, Е 341, краситель Е 160, загуститель Е 415 Е 412, ароматизатор сливочная ваниль, краситель Е 171, ароматизатор, какао алкализованный.
—  Вроде ничего подозрительного, стандартный состав детского пирожного, –  подумал  профессор.  Но  в  самом  конце  списка  он  обнаружил  нечто  необычное.  Там,  после  слов  «может  содержать  следы  арахиса»,  была  еще  одна  надпись «…и  следы  дейтерия».  Дейтерий!  Изотоп водорода,  используемый  в  ядерной  физике!  Что  он  делает  в  пирожных картошка?  Сердце  профессора  забилось  чаще.  Он  продолжил  вчитываться  в  надпись  и  рядом  со  словом  «дейтерий»  разглядел  еще  одно,  :  «…и  нейтрино». Еп твою мать ! Нейтрино!

«Картошка,  проклятое  пирожное  картошка!», –  воскликнул  профессор,  ощущая,  как  по  спине  пробегает  мороз.
Далее на коробке он прочитал Изготовитель: общество с ограниченной ответственностью «Убежище» адрес производства Россия 6290. 0 22 область челябинская город Снежинск улица Горького 2 строение 91.
Ах вот оно что! Воскликнул профессор. Нет его не волновал тот факт что фабрика по производству сладкого находилась на улице  Горького. Снежинск там же атомная станция!

Через минуту он уже кричал в трубку
— Геля мать твою где ты это купила это пирожное картошку! Ты состав читала прежде чем есть и тащить в институт?
— В киоске на остановке у армян Персей Львович по акции за баллы «Сбер спасибо». А что?  Вам оно понравилось ? Я никогда не читаю составы чтобы меня не рвало после употребления.

Все стало ясно как божий день!

Персей Львович медленно опустил телефон. Шесть миллиардов йен, суперсовременное оборудование, месяцы подготовки... А все из за какой то пироженки "картошка" за сто рублей из ларька на остановке, напичканной частицами из закрытого города.

Он представил, как будет объяснять коллегам, что главным катализатором в эксперименте с нейтрино оказалось пирожное с бесконечным сроком годности. Как Стивен Шварц напишет в научный журнал про "кулинарно-корпускулярный парадокс Персикова". Как будет доказывать связь между атомной промышленностью и кондитерской фабрикой в Снежинске принадлежащей армянам.

Профессор сел прямо на чемодан посреди аэропорта и расхохотался обливаясь слезами. Он смеялся так долго, пока не сполз от бессилия по чемодану на холодный мрамор пола аэропорта и затих. Наверно вспомнив японскую пословицу Никто не спотыкается, лежа.

Он достал телефон и уверенно набрал номер Ясама Писокаку.