Ночь поздней осенью

Безмолвна, угрюма речная долина,
Кустарники мрака полны.
И долькой плывёт золотой апельсина
Средь туч половинка луны.

Вот тучей закрыта, померкла во мраке,
Минута – и снова блеснёт.
С небес, – так и кажется, – будто бы знаки
Таинственной азбукой шлёт.

Низинки туманом холодным одеты,
Протоки чуть блещет извив.
Как призраки, там, вдоль неё, силуэты
Ольхи оголённой и ив.

В преддверье зимы сном осенним объяты,
Затих до весны крон их гул.
На фоне тумана вдруг тень... Там сохатый, –
Не спится бродяге, – мелькнул.

Настало для зверя голодное время
Коры и увядшей травы.
Природа борьбы всем назначила бремя –
Законы её таковы.

Кто слаб, будет блюдом для волчьей пирушки –
И серые братцы не спят.
Небось, затаились во мгле у опушки,
Где стройные сосны шумят.

Рогатый застыл у воды, осторожный,
Во тьму чуткий слух навострив.
Под ветра порывом для зверя тревожный
Камыш напевает мотив.

Темно и уныло. Ущербная, скрылась
За пологом влажным луна.
И туча слезами-дождём разразилась,
Тоски будто чёрной полна...