Гусевский хрусталь

Эти рассказы о народных промыслах писались для определенного издательства. Пока не сложилось. Предлагать для публикации, тем не менее, пока никому не могу. Но и потерять написанное не хочется.

ГУСЕВСКИЙ ХРУСТАЛЬ

Позвала как–то Марья Ивана в гости, пряники городецкие попробовать.  Подумал Ваня, что с пустыми руками нехорошо идти.  Чтобы такое купить? Идёт по улице, видит,  –   бабушка  цветы продаёт синенькие, с мелкими лепесточками. И просит недорого. Понравился букетик Ване. Купил.
Маша цветы увидела, обрадовалась,  побежала в воду ставить.
 –  Как здорово! – говорит. – Маме на день рождения недавно вазу хрустальную подарили, а цветы за неделю засохли, пришлось выбросить.  Искусственные розы да гвоздики мама не любит, говорит, в них души нет.  Жаль, что  волшебные цветы, которые никогда не вянут, только в сказках встречаются.
 –  А я слышал, что  мастера раньше цветы  из каменьев самоцветных   делали,  –  сказал Иван. И замолчал, уж слишком  вкусные пряники были. И с малиной, и с вишней, и с молоком сгущённым, даже с лимоном и апельсином нашлись!
Попили ребята чай с пряниками, со стола убрали, стали дальше книгу «Народные помыслы России» изучать. Листают страницы,  вспоминают, как путешествовали и узнавали секреты  кружева белоснежного вологодского,  игрушек деревянных городецких, да глиняных дымковских.  Листают, видят на одной странице   бокал на высокой ножке нарисован и  ваза, в которой цветы стеклянные стоят. Да какие цветы! Стебельки тонкие, листья ажурные, лепестки цветные, прозрачные.
 –  Гусевский хрусталь,   –  прочитал Иван надпись под картинкой.  – Что–то тут,  наверное, в книге напутано. Хрустальные бокалы я знаю, у нас дома в серванте стоят, мама их достаёт, когда гости приходят. А Гусь тут при чём? Да и цветок тоже… 
 –  Действительно, смешное название,  –  согласилась Марья. – А давай у нашего сфероскопа спросим?
 –  Давай,  –   Ваня протянул Маше руку.  –  Настраиваем наш волшебный прибор  и отправляемся в новое путешествие!
 –  Знать хотим про всё на свете,
Кто поможет, кто ответит?
Нас волшебный  сфероскоп
За собой ведёт вперёд! –
Привычно вместе произнесли ребята, и перед ними появился радужный шар.  Засветился оранжевым и  механический голос скрипуче произнёс:
 –  Прошу выбрать нужную локацию.
 –  Вот сюда,  –  быстро произнёс Иван и показал на картинку с  бокалом, вазой и цветами.
 –  Информация принята. Начинаю поиск,   –  разноцветный шар  подлетел к книге, завис над выбранным изображением, засветился жёлтым, –  найдено  совпадение.  Изделия Гусь – Хрустального завода. Подтвердите начало перемещения.
 –  ДА! – одновременно закричали Иван да Марья и взялись за руки.
  –  Активирую режим невидимого наблюдения.  –  Сфероскоп засиял зелёным, закружил вокруг мальчика и девочки.
БРДРЫНЬХЛУЮШМЯК!
И через пару минут в комнате уже никого не было.

***
Из длинного деревянного здания торчали две большие трубы. Во дворе, недалеко от распахнутой двери,  стоял  коренастый  мужчина с усами и небольшой, аккуратно подстриженной,  бородой. Одет он  был в штаны, заправленные в  сапоги с высокими голенищами,  рубашку, жилетку и длинный  сюртук с маленькими, обтянутыми слегка переливающейся тканью, пуговицами. В руках  держал листок бумаги, полностью исписанный цифрами и какими–то рисунками.
 –  Беда, Аким Васильевич,  –  к нему подбежал невысокий  молодой человек. Тяжело дыша, он проговорил,  –  Указ сенатский* в церквях зачитывали,  –  и замолчал,  переводя дыхание.
 –  Да что за указ–то, Фрол Игнатьевич? –  спросил названный Акимом.
 –  Велено снести винокуренные, медные, железные, стекольные заводы в пределах Москвы и в двухстах верстах** от неё.
 –  Двести… А до нас сто вёрст добираться. И что, никак этой напасти не избежать?  –  раздраженно произнёс Аким Васильевич.  – Ты – помощник мой, можно сказать, правая рука. Узнай, с  чего такая надобность возникла.
 –  Говорят, чтобы  реки и леса вокруг  столицы сохранить.
 –  Да  мы  ж, чай,  хрустальные бокалы  не из деревьев делаем!   
 –  Делаем не из дерева,  а печи–то дровами топим,  –  пробормотал тихо себе под нос Фрол Игнатьевич,  а вслух громко произнёс:
 –  Может, ещё и удастся что придумать, Аким Васильевич, есть  у меня пара знакомых… Посоветуюсь.
 –  Посоветуйся. Двадцать лет рюмки – стаканы делаем,  узоры диковинные на хрустале придумываем, а тут… наступил 1747 год от Рождества Христова.  Говорила мне цыганка на базаре, что трудности ждут. Да я не поверил, велел прогнать.
 –  С указом не поспоришь…
 –  С указом не поспоришь. Пойду с братом посоветуюсь…
 –  Кто это? – тихо спросил Иван, когда во дворе никого не осталось. – Чего он так переживает? Это ж хорошо, что  леса и вода чистыми будут.

* Сенат – высший орган  по делам законодательства и управления во время правления Петра I
** верста –  мера длины, использовавшаяся раньше  на Руси. Составляет  примерно 1, 07 км
 –  Аким Васильевич   Мальцов, один из сыновей Василия Васильевича Мальцова, создателя хрустального завода,  –  отозвался засветившийся жёлтым цветом  сфероскоп. – По этому указу  производство хрусталя нужно было переносить из Можайска, дальше от Москвы.
 –   Так вот из–за чего завод стали строить в Гусе! – догадалась Маша.
 –  «Гусь»  –  это название реки, протекающей в нынешней  Владимирской области,  –  несколько ворчливо заметил волшебный прибор.  –  На берегах этой реки и был построен новый завод. И посёлок, который тоже получил название «Гусь».
 –  Стоит Гусь на Гусе,  –  хихикнула Маша.
 –  Подожди, я о серьёзном хочу спросить, –   остановил её Иван. – Получается, этот Аким Васильевич вместе с братом завод новый построил? Раз уж шёл советоваться….
 –  Нет. Братья решили попытать счастья в разных местах. Александр Васильевич Мальцов решил перенести часть завода в Орловскую губернию. Там тоже было налажено производство, которое со временем стало называться Дятьковским.
 –  Значит, датой рождения знаменитого хрусталя считается 1747 год?  –   уточнил Ваня.  –   Быстро  новый завод построили!
 –  Не зря говорят, что скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается,  –  поучительно заметил волшебный прибор.  –   Некоторое время завод ещё работал в Можайске, но в 1756 всё же пришлось искать новое  место, стоить новые здания,  рабочих делу обучать.  А работа тяжёлая, её даже прозвали хрустальной каторгой. Мастеровым приходилось часами стоять у раскалённых стекловаренных печей.  Летом  не хватало  свежего воздуха из–за жары на улице,  а зимой по помещению гуляли ледяные сквозняки.
 –  Опять крепостные работали, – всхлипнула Маша.
 –  Но сейчас же всё по–другому? – спросил Ваня.
 –  Желаете сменить историческую локацию на современную? – замигал зелёным цветом сфероскоп.
 –  ДА! – одновременно закричали Иван да Марья и взялись за руки.
  –  Сохраняю режим невидимого наблюдения. Создаю коридор для временного перемещения. Место прибытия: музей Гусь – Хрустального завода.  –  Сфероскоп засиял зелёным, закружил вокруг мальчика и девочки.
БРДРЫНЬХЛУЮШМЯК!
И через пару минут  ребята оказались  в  большом зале, где на столах стояли и переливались сверкающими гранями хрустальные графины, фужеры, вазы, сахарницы, чашки…  Одни были  прозрачные, вторые – разноцветные (жёлтые, зелёные, бордовые, фиолетовые),  третьи  украшала золотая и серебряная роспись.  Ребята двигались  осторожно, боясь задеть случайно это хрустальное великолепие.
 –  Сколько же  тут всего!  –    тихо сказал Ваня. Рядом  никого не было, но шуметь почему – то было неудобно.
 –  Около  двух тысяч экспонатов,  –   тут же отозвался   сфероскоп и засветился  жёлтым.  –    Изделия расположены  в хронологическом порядке,  так  можно отследить всю историю  создания знаменитого хрусталя, начиная с первых простых стеклянных стаканов до  фужеров с  изображением российского герба.
 –  Какой интересный узор  –   виноград, цветы,  рядом – птичка,  а вот тут –  ромбы. Грани сверкают прямо, как алмазы! – восхитился мальчик.
–   Эти узоры до сих пор называют  мальцовскими,  их можно считать визитной карточкой  производства семьи Мальцовых, – проскрипел сфероскоп,  –   А сверкание – игра света на гранях, которые так и называют,  –  алмазные.
 –  Маш,  –  окликнул Ваня девочку,   –  а тебе что  больше всего понравилось?
Но Маша не отвечала. Словно зачарованная, она стояла  и смотрела на букет  стеклянных цветов, стоящих в хрустальном кувшине. Там  чуть наклонил голову фиолетовый колокольчик, переплелись, словно  решили о чём–то пошептаться, пара синих васильков, спряталась за ними жёлтая маленькая купальница, а розовая хризантема распушила лепестки, прихорашиваясь.
 –  Какая красота,  –  прошептала Маша, словно боялась, что от звука её голоса это хрупкое чудо сможет рассыпаться,  –  имя мастера, наверное, не сохранилась, как и  того, что вырезал первую деревянную игрушку? 
 –  Сохранилось. Правда, в легенде,  –  засветился жёлтым сфероскоп,  –  там говорится,  что такой букет сделал мастер  Разумей Васильев. Однажды зимой у него заболела маленькая дочка Белянушка….  –   Волшебный  прибор  засиял  синим   цветом, и перед ребятами возник большой экран. Сначала он был белым, потом там появилась кровать, на которой  спала маленькая девочка. Она тяжело дышала и иногда всхлипывала. Изображение немного сдвинулось, и ребята увидели, как на край  кровати присел  мужчина  в тёмных штанах и рубашке. Он дотронулся ладонью до лба девочки и вздохнул. Тихо, чтобы не разбудить, прошептал: «Опять жар, третий день не проходит». Веки девочки чуть вздрогнули, она открыла глаза.
 –  Тятя, мне такой сон приснился. Поле около леса. Там цветов разных видимо – невидимо. И розовые и жёлтые, и белые. Пахнет сладко, медово. Вот бы мне такой букет, я бы поправилась сразу,  –   и девочка снова закрыла глаза.  Убедившись, что дочка спит, мастер поднялся, поправил лоскутное  одеяло и тихо вышел.  Накинул в сенях полушубок, старенький, но ещё тёплый.  Сунул ноги в валенки и  быстрым шагом отправился в сторону стекольного завода. Оказавшись внутри, зашёл в помещение, где стояли печи, раздул огонь в одной из них. Всю ночь плавилось стекло.  Выдувал Разумей Васильев тонкие стебли , загибал щипцами лепестки, создавая прекрасные цветы.
…Утром небо окрасилось розовым, лучи солнца коснулись стеклянного букета, который бережно нёс мастер.
Экран мигнул, показав новую картину. Мужчина держал цветы. Девочка  осторожно  брала по одному,  рассматривала со всех сторон. На её лице сияла счастливая улыбка.
Экран  стал бледнеть и погас.
 –  Как хорошо, что Белянушка поправилась,  –  обрадованно сказала Маша.
 –  А я вот только одного не понял,  –  сказал Ваня,  –  как этот букет  в музее оказался?
Сфероскоп засветился жёлтым.
 –  В той же легенде говорится, что  букет увидел зашедший старший мастер и забрал в выставочную комнату, из которой все уцелевшие экспонаты были уже в двадцатом веке переданы в музей, где мы сейчас и находимся.
 –  Тут, конечно, очень красиво, не спорю,  –  продолжает Иван,  –  но у меня от этого хрустального великолепия уже в глазах рябит. А в книге я всадника чугунного видел, да вот только название не успел прочитать. Давайте домой возвращаться!
 –  Подожди, Ваня,  –  говорит Маша,  –   разве тебе не интересно  посмотреть, как сейчас  хрустальные вазы или  чашки делают?   Я тут много новых узоров на бокалах увидела: и звёздочки, и снежинки,  и листочки... А ещё  на полках стоят подсвечники, тыквы, сахарницы,  фигурки животных. И даже пушка!
 –  Пушка – это интересно,  –  согласился Ваня. – Только хочется не на экране смотреть, а по–настоящему  ощутить, как всё происходит.
 –  Ощутить? – в голосе  сфероскопа послышалось явное удивление. – Уверен?
 –  Правда, Ваня,  зачем? – не согласилась с мальчиком Маша.  –  И на экране всё увидим.
 –  На фотографии или  картине цветы тоже можно увидеть. Но аромата почувствовать так нельзя! Так что или на завод или домой! –  И Ваня даже ногой топнул.
 –  На завод, так на завод. – Сфероскоп засветился зелёным, закружил вокруг мальчика и девочки. – Активирую режим невидимости.
БРДРЫНЬХЛУЮШМЯК!
И через пару минут ребята  оказались в новом помещении. Жарко, как же там было жарко! И не мудрено! Большие  и маленькие печи полыхали.
 –  Температура в печи составляет 1500 градусов Цельсия,  –  бесстрастно прокомментировал сфероскоп.
 Тем временем один рабочий  подошел к печи с длинной трубкой, подхватил ею  каплю жидкого стекла, стал катать, превращая в шарик, осторожно стал выдувать из неё…
 –   Похоже на мамин хрустальный стакан, – обрадовалась Марья,  –  только почему–то без узоров.
…Второй рабочий  залил  расплавленное стекло в специальную форму и начал осторожно поддувать, нажимая на грушу, закрепленную на трубке. Время от времени он брал в руки тонкий шланг и обдувал  воздухом стеклянную заготовку.
 –  Пресс – формы для  изделий из стекла  появились в Росси в восемнадцатом веке благодаря известному русскому учёному Михаилу   Ломоносову,  –   негромко  сообщил  волшебный прибор.
…Третий рабочий то прижимал выдутую форму  внизу, то по бокам, и на глазах мальчика и девочка рождалась необычная  квадратная ваза.
…От  хрустального стакана  к трубке тянулся хвостик. Мастер взял большие ножницы и ловко обрезал его, а затем отправил…
 –  Опять в печь? Зачем? – воскликнул Иван.
Сфероскоп засветился жёлтым.
 –  Это охлаждающая печь – лер. Сейчас хрусталь уже немного остыл, до тысячи  двухсот градусов,  и будет охлаждаться дальше  до сорока – пятидесяти.
 –  Ладно, подождём, пока он остынет. Куда бы тут присесть? – спросил Ваня.
 –   Горячее стекло остывает практически сутки,   –  сообщил  сфероскоп.
 –  А  вот похожие на мамины стакан и ваза,  –  заметила Маша, их  куда–то везут,  идёмте смотреть, что  дальше будет.
..Там  за столами сидели женщины и чёрным фломастером наносили линии на  стаканы и вазы, затем подносили хрустальные изделия  к специальным  дискам, создавали алмазные  грани,  смывали стеклянную пыль и  снова инструментом выводили узоры.  Вроде  делали они всё примерно одинаково, но каждая ваза   и стакан немного отличались от соседних.
 –  А почему эти стаканы так внимательно рассматривают? – удивился Ваня,  –  отличия что ли, ищут?
 –  Ищут, но не отличия, а  проверяют, чтобы в хрустале не осталось пузырьков воздуха или  микротрещин,  –  ответил сфероскоп.
Оставаясь невидимыми,  дети прошли вдоль конвейера, по которому медленно  ехали вазы, салатники, стаканы, посмотрели, как их бережно полируют, а потом аккуратно упаковывают в коробки.
 –  Хотите ещё раз зайти в музей хрусталя? – поинтересовался сфероскоп, когда ребята  оказались перед дверью с надписью «Выход».
 –   Нет уж, спасибо, домой!  –   сказал Ваня.   –  Честно сказать,  мальчик уже немного жалел, что не согласился смотреть на производство хрусталя на экране. Ему казалось, что он сам едва не расправился, как стекло.
 –  Я бы зашла,  –  ответила Маша, но в другой раз.  И маме бы хрустальную чашку или сахарницу купила в подарок.  Только  мы так и не узнали, из  чего  эта красота делается. 
 –  Даю справку,  –  сфероскоп засветился жёлтым,  –   для изготовления  стекла нужна смесь  песка, поташа (это  такой вид соли, вы его только в школе на уроках  химии будете изучать) и свинца. Именно  добавление определенного количества свинца и придаёт хрусталю  вес,  игру света на гранях и звучание.
 –  Точно, если дотронуться  одним хрустальным стаканом до другого, слышан такой красивый звон!   –  и Маша даже захлопала в ладоши.
 –  А сколько должно быть  этого поташа и песка? – спросил Ваня.
 –  Это секрет  мастеров. Вот если захочешь прийти сюда работать, когда вырастешь,  тогда и узнаешь.
Сфероскоп ещё некоторое время  повисел в воздухе, ожидая вопросов, затем изменил цвет на зелёный.
 – Активирую режим возвращения.
Волшебный прибор привычно закружился  вокруг мальчика и девочки.
БРДРЫНЬХЛУЮШМЯК!
И Марья с Иваном оказались дома. Книга  была открыта на той же  странице.
 –  У меня ещё пряники остались,  –   сказала Маша. – Пойдём пить чай.  А книгу завтра будем смотреть.
 –  Давай,  –   согласился Иван.
Пока Маша  наливала в чайник воду, Ваня достал телефон.
 –  Ваня, ну сколько можно! – возмутилась Маша,  –  помоги мне лучше вазочку с конфетами достать с верхней полки.
Ваня положил телефон на стол, подошёл к девочке, достал хрустальную вазочку и поставил её рядом с заварным синим чайником.
 –  А ты помнишь,  как этот гусевский завод сейчас полностью называется?
 –  Конечно, помню. Гусь–Хрустальный,  –  ответила Маша,  –  мы же только что оттуда вернулись.
 –  Не совсем так.   Его полное название  Гусевский  хрустальный завод имени Акима Мальцова.
 –  Значит,   фамилия создателей  не потерялась  –  кивнула Марья.
 –  Да, это очень хорошо, когда  историю помнят и берегут,  –  серьёзно сказал Ваня.
 –  И гордятся ею,  –  добавила Маша.
Ребята улыбнулись друг другу и  пошли пить чай.  Увлечённые разговором, они не заметили, что  в оставленной открытой книге несколько страниц перевернулись сами по себе, остановившись на рисунке чёрной ажурной ограды и  маленькой скульптуры всадника.