Осень 2024

Красная смородина ягодами, гроздьями падает и мнётся под тяжелым солнцем. Горсть сожму в ладони я – в кровяной агонии сок стечет по пальцам и велит скитаться. Тускло свет сплетается, глухо кличут аисты, пахнет сном и дымом – я иду за ними. Кто нарёк нас вывести из тепла и сытости битых и раздетых в час перед рассветом? Выйду меж колосьями, через лето к осени, через осень к чёрту – лучше так, чем мёртвой. На земле не выживу, под землей не вижу я, над землёй не пустят – я пойду до устья. Лягу в тёмну реку я, станет она зеркалом, опрокинув воду мне одной в угоду. Я же стану якорем заговору всякому, зашепчу, завою – не видать покоя, не видать мне холода, молотого солода, смеха, света, пыли – станет воля былью. Станет сном пророчество, ветром – одиночество, чашей станет голод, чащей станет город, родиной – отечество… Я утешу речь свою – гулкую, пустую – и пойду ко сну я. К сердцу втисну руку я, слово в нём баюкая, а оно качнётся, как ведро в колодце, а оно всё корчится – скоро всё закончится – и над колыбелью ляжет саван белый.