В холодном кабинете на Петровке

В холодном кабинете на Петровке
Смотрел он мне, нахмуривая бровки,    
Не то в лицо, скорее даже в душу,               
Молчанием допроса не нарушив,

И так предательски глазами издевался,
Хотел, чтоб ему полностью сознался               
И заложил товарищей украдкой.
Но разве мог я поступить так гадко?

Он задавал различные вопросы,
Мотал у носа горькой папиросой,               
Разнюхивал что нужно и ненужно,
Такая сука, осёл натужный,

Светил в мозги, палящей душу, лампой,               
Он вынуждал сказать ему всю правду,               
Противоправные приёмы вёл исправно:
Мол, что он знает кто там самый главный.

Но я молчал, как вентиль батареи
В сырой июль, когда они не греют,
Хоть он ломал мне руки, волк позорный,
Грозил Сибирью, жизнью беспризорной,

Но я не выдал никого и не сломался,
Не посрамил свой пионерский галстук,
И честь мундира тоже не испачкал,
Не разгласил: где продают жвачку.