трёхочковый

а что касается меня
я режусь каждый день об осколки в своей груди,
сердце моё еле бьётся и всё в пыли.
с разбитой грудью больно спать,
милый незрячий мальчик,
любовь лишает человека покоя и сна.
я ломаю пальцы об исписанные листы календаря.
«забудь обо мне»
«вспомнишь ли ты?»
а что, милый, в это время делали вы?

за окном белое небо.
пустое и белое.
самый печальный образ, как дети мучают птицу.
я простужена и нет сил лечиться.
как жить одному?
как хочется ласки.
я больше не генри чинаски.
мы и немы.
я с трудом встаю после полудня.
мне снятся плохие сны.

такой нарратив:
один обморок
два кредита
три простуды
четыре запоя
пять нервных срывов

мне надоело подыскивать рифмы.
меня бросили,
меня уже бросали.
куда? зачем? как?
что это вообще за бросок?
прогибом? кубика? крюком? взгляда? кобры? ножа? с отскоком? штрафной? через бедро? марш? трёхочковый? щелчком? копья? гранаты? кистевой? камня?
ну, вы поняли.

гипермания!
я помню все причины
для расставания!
вот лучшие из них:
я слишком грустная, когда выпью.
я не верю в бога.
меня это всё веселит.

я русалочка на дне бассейна,
я люблю чудаков,
я высматриваю солнце,
как в детстве на море из-под солёной воды
(здесь должна быть нота «ми»)
я наблюдаю снизу вверх за плывущими пожилыми людьми,
движения в рапиде, плитка-лазурь, холодный кафельный бред,
и это мой электрический свет.

а она поэзия про магию звёздных калейдоскопов,
про северных шаманов,
взмахи тонких кистей,
про шёпот и брызги карельских туманов,
про белые ночи,
про победу над чёрной тенью,
и карие добрые очи,
и верный способ, как справиться с ленью.
и когда мне мир совершено не мил,
она меня исцеляет,
она придаёт мне сил.

случайная драма в привычном шрифте.
сегодня после работы я застряла в лифте
и, кажется, допишу эти поганые и
жалостливые стихи.
ладно, не так уж они и плохи.

ноябрь, 2024