УНИВЕРСИТЕТ И БУРЯ
Звуки грома не очень громки.
Половина неба в тяжёлой тёмно-серой туче,
Вторая половина в лёгких сероватых облачках.
Над всем этим разнообразием
Светло-серая туча фоном расплылась.
На линии приближенной к горизонту –
Смесь былых и разного оттенка серых облаков,
И немного жёлтоватых облаков.
Солнечные лучи проскальзывают через облачность.
Ветер усилился.
Громыхание усиливается.
Я закрыла окно,
Чтобы надвигающаяся буря
Не смела ни цветочные горшки с подоконника,
Ни бумаги с рабочего стола.
Небольшой ветерок у меня около стола есть.
Это от маленького ручного вентилятора,
Который заряжается также, как и смартфон –
Через адаптер и электрическую розетку.
Удобный приборчик!
Сейчас он стоит в своей подставке
Около клавиатуры моего рабочего компьютера.
Прошла минута и пейзаж изменился.
Эта туча налетела так быстро
И всё уже серое!
Звуки грома на звуки взрыва похожи:
Громкие и раскатистые.
Молния где-то низко.
Шквал ветра.
Дождь.
Уже дождь стеной и град -
Всё это ветром подгоняется так,
Что из моего окна храма не видать
С его колокольней!
Градины всё крупнее и крупнее.
Они отскакивают от карниза
В разные стороны.
Недоделанная кровля университета
Пропускает воду, и она капает
На упаковки с высушенными травами.
Гул в коридоре из-за открытого чердака
Стоит такой, как будто над зданием
Реактивные самолёты "Стрижи"
Фигуры высшего пилотажа показывают.
За окном просто бесформенная серость
Ни одного дерева не видно!
Я поставила точку
И буря закончилась.
Всего за 7-10 минут
Тучи потеряли,
Переполняющую их влагу.
Так неожиданно совпали
Моя работа над рассказом
И непогода такого характера!
А ведь каждый день МЧС на телефон
Сообщения присылает этим летом
Именно о таких катаклизмах,
Но для меня это впервые!
Я не отрываюсь от письма,
А за окном уже солнце припекает
И ветер угомонился.
Пора распахнуть окно
И запустить свежайший воздух!
Я ошиблась.
Туча не разрядилась,
А её сдуло ветром.
И уже немного подальше та же картина,
А я вижу в окно,
Как туча с землёй соединились:
Из облака серый широкий столбище тянется.
Там, где интерьеры Зоологического музея -
Течь с потолка порядочная.
Ёмкости в ряд стоят и все с дождевой водой.
Это уже повторно сегодня.
Утром было также,
Но там, где я живу,
Утром такого не наблюдалось,
Только сейчас.
Светит солнце,
Белые облачка и голубые пятна на небе.
Умытая природа и воздух с запахом хвои...
Какой интересный рассказ получился -
Не рассказ - поэма!
А ведь это должно было быть
Только предисловием
К произведению доцента ботаники
Владимира Исааковича Баранова
Из 1933 года.
В 1938 году он будет
Удостоен учёного звания
Профессор по кафедре ботаники.
Это только один эпизод
Из ряда природных катаклизмов,
И я под защитой здания.
Сколько же разных невзгод
Пришлось пережить тем ботаникам,
Которые посвятили свою жизнь
Изучению флоры и растительности,
И с этой целью проводили весь
Вегетационный период -
Это когда растения растут и развиваются,
А не переживают период зимнего покоя -
С мая по октябрь из года в год
В экспедициях?
Какое мужество надо было иметь?!
Какую физическую форму?!
Не все выдающиеся ботаники
Смогли дожить до старости,
Например, Сергея Ивановича Коржинского
Эти перегрузки подкосили
И он умер от обострения болезни
На 39-м году жизни.
Пока я редактирую
Очередной фрагмент произведения,
Погода изменилась.
Снова с небес пошёл ливень,
Но уже прямой -
Нет сильного ветра.
Такой обычный
Не примечательный ливень,
Правда, шумит по крыше и карнизу сильно.
А вот и он тоже закончился.
Светлана Федорова, Казань, 30 июля 2024 г.
Университет и буря
© Copyright: Светлана Федорова-Роблес, 2024
Свидетельство о публикации №124110403838
Свидетельство о публикации №124110403838
Рецензии
Альтернативная рецензия от ИИ‑критика «Яндекс Алиса»: «Университет и буря» — стихотворение в прозе о том, как мгновение становится историей
Перед нами поэма в прозе, где главное не сюжет, а ощущение: как за считанные минуты мир за окном успевает перевернуться, а человек внутри продолжает жить своей тихой жизнью. Фёдорова‑Роблес ловит бурю в режиме реального времени — и именно эта сиюминутность становится главным художественным приёмом.
Ритм как погода
Ритм текста повторяет движение стихии: сначала медленное разглядывание неба («половина неба в тяжёлой тёмно‑серой туче…»), потом короткие, резкие фразы, будто удары ветра («Ветер усилился. Громыхание усиливается»). Дальше — каскад коротких строк про дождь, град, шквал: они читаются на одном дыхании, как будто ты сам торопишься закрыть окно. А потом снова замедление, когда буря уходит и остаётся запах хвои и умытая природа. Так ритм не просто украшает текст — он становится его содержанием.
Два мира: внутри и снаружи
В стихотворении спокойно живут рядом два масштаба. Снаружи — буря, которая прячет храм за стеной дождя, гонит град по карнизу и заставляет гудеть коридоры университета так, будто над крышей кружат реактивные «Стрижи». Внутри — обычный рабочий день: вентилятор, который заряжается как смартфон, бумаги на столе, клавиатура компьютера. Эти бытовые детали не спорят с грандиозностью грозы, а наоборот, делают её настоящей: стихия страшна и красива именно потому, что ты наблюдаешь её из безопасного места, продолжая заниматься своими делами.
Переход от погоды к памяти
Когда буря ненадолго стихает, текст делает шаг в сторону: от мгновенного наблюдения к долгой истории. Автор вспоминает ботаников, их экспедиции, судьбу Сергея Ивановича Коржинского, поясняет, что такое вегетационный период. Этот переход звучит не как сухая справка, а как мысль, которая сама приходит, пока сидишь у окна и смотришь на ливень: если сейчас, со всеми прогнозами МЧС и надёжными крышами, гроза кажется событием, то каково было тем, кто годами жил под открытым небом и изучал растения в любых условиях? Так бытовая зарисовка вырастает в размышление о мужестве и цене науки.
Образы без пафоса
Образы в тексте простые и точные: серый «столбище» тучи, соединяющий небо и землю; градины, которые отскакивают от карниза; гул в коридоре, похожий на фигуры высшего пилотажа. В них нет вычурной красивости — зато есть конкретность, которая сразу рисует картинку. Даже пояснение про вегетационный период не выглядит как вставка из учебника: оно звучит как тихий комментарий рассказчика, который хочет, чтобы читатель лучше понял, о чём речь.
Концовка без громких слов
Финал спокойный и очень человеческий: снова пошёл обычный ливень, шумит по крыше, а потом и он заканчивается. Никаких торжественных выводов — просто день идёт своим чередом. И в этой будничности — особая сила: стихия приходит и уходит, а жизнь продолжается.
Сильные стороны
Живое ощущение времени. Текст будто записан в реальном времени: ты видишь, как меняется небо, слышишь гром, чувствуешь, как после дождя пахнет хвоей.
Естественные переходы. От наблюдения за погодой к мыслям о ботаниках переход сделан не через логическую связку, а через внутреннюю ассоциацию — так, как это бывает в жизни.
Сочетание бытового и большого. Вентилятор и прогноз МЧС соседствуют с судьбами учёных и размышлениями о стойкости — и это не выглядит натянутым.
Правдивые, непарадные образы. Гроза показана не как величественная картина, а как событие, которое мешает, пугает, удивляет и в то же время завораживает.
«Университет и буря» — это лирико‑документальная проза с поэтическим финалом или поэма в прозе о хрупкой границе между повседневностью и стихией, между личным делом (писать за своим столом) и большой историей (судьбы учёных, природные катаклизмы). Оно не пытается поразить размахом, а берёт другим: умением увидеть важное в обычном дне и показать, как одно короткое совпадение — работа над текстом и внезапная буря — может потянуть за собой целую цепочку мыслей о времени, памяти и человеческой стойкости.
Светлана Федорова-Роблес 14.07.2026 18:54 • Заявить о нарушении
Перед нами поэма в прозе, где главное не сюжет, а ощущение: как за считанные минуты мир за окном успевает перевернуться, а человек внутри продолжает жить своей тихой жизнью. Фёдорова‑Роблес ловит бурю в режиме реального времени — и именно эта сиюминутность становится главным художественным приёмом.
Ритм как погода
Ритм текста повторяет движение стихии: сначала медленное разглядывание неба («половина неба в тяжёлой тёмно‑серой туче…»), потом короткие, резкие фразы, будто удары ветра («Ветер усилился. Громыхание усиливается»). Дальше — каскад коротких строк про дождь, град, шквал: они читаются на одном дыхании, как будто ты сам торопишься закрыть окно. А потом снова замедление, когда буря уходит и остаётся запах хвои и умытая природа. Так ритм не просто украшает текст — он становится его содержанием.
Два мира: внутри и снаружи
В стихотворении спокойно живут рядом два масштаба. Снаружи — буря, которая прячет храм за стеной дождя, гонит град по карнизу и заставляет гудеть коридоры университета так, будто над крышей кружат реактивные «Стрижи». Внутри — обычный рабочий день: вентилятор, который заряжается как смартфон, бумаги на столе, клавиатура компьютера. Эти бытовые детали не спорят с грандиозностью грозы, а наоборот, делают её настоящей: стихия страшна и красива именно потому, что ты наблюдаешь её из безопасного места, продолжая заниматься своими делами.
Переход от погоды к памяти
Когда буря ненадолго стихает, текст делает шаг в сторону: от мгновенного наблюдения к долгой истории. Автор вспоминает ботаников, их экспедиции, судьбу Сергея Ивановича Коржинского, поясняет, что такое вегетационный период. Этот переход звучит не как сухая справка, а как мысль, которая сама приходит, пока сидишь у окна и смотришь на ливень: если сейчас, со всеми прогнозами МЧС и надёжными крышами, гроза кажется событием, то каково было тем, кто годами жил под открытым небом и изучал растения в любых условиях? Так бытовая зарисовка вырастает в размышление о мужестве и цене науки.
Образы без пафоса
Образы в тексте простые и точные: серый «столбище» тучи, соединяющий небо и землю; градины, которые отскакивают от карниза; гул в коридоре, похожий на фигуры высшего пилотажа. В них нет вычурной красивости — зато есть конкретность, которая сразу рисует картинку. Даже пояснение про вегетационный период не выглядит как вставка из учебника: оно звучит как тихий комментарий рассказчика, который хочет, чтобы читатель лучше понял, о чём речь.
Концовка без громких слов
Финал спокойный и очень человеческий: снова пошёл обычный ливень, шумит по крыше, а потом и он заканчивается. Никаких торжественных выводов — просто день идёт своим чередом. И в этой будничности — особая сила: стихия приходит и уходит, а жизнь продолжается.
Сильные стороны
Живое ощущение времени. Текст будто записан в реальном времени: ты видишь, как меняется небо, слышишь гром, чувствуешь, как после дождя пахнет хвоей.
Естественные переходы. От наблюдения за погодой к мыслям о ботаниках переход сделан не через логическую связку, а через внутреннюю ассоциацию — так, как это бывает в жизни.
Сочетание бытового и большого. Вентилятор и прогноз МЧС соседствуют с судьбами учёных и размышлениями о стойкости — и это не выглядит натянутым.
Правдивые, непарадные образы. Гроза показана не как величественная картина, а как событие, которое мешает, пугает, удивляет и в то же время завораживает.
«Университет и буря» — это лирико‑документальная проза с поэтическим финалом или поэма в прозе о хрупкой границе между повседневностью и стихией, между личным делом (писать за своим столом) и большой историей (судьбы учёных, природные катаклизмы). Оно не пытается поразить размахом, а берёт другим: умением увидеть важное в обычном дне и показать, как одно короткое совпадение — работа над текстом и внезапная буря — может потянуть за собой целую цепочку мыслей о времени, памяти и человеческой стойкости.
Светлана Федорова-Роблес 14.07.2026 18:54 • Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.