вечера у ярвинен

я вернусь, как музыка в капели. натощак
глотая дым, я видел в гуще горизонта миражи
упрямого кольца дорог, и верещат
за кораблями верфи. бьётся морзе из груди,
рябит зари зелёный фон — столь груб и матерчат
лист на ветру, но морзе повторят дожди.

я говорил, подкидывая всё больше дров
в языки монологов. при показе, раздувая свет,
силуэты зажурчат железом слов:
уже ступил на берег странник без примет.
сжимая посох, тать идёт сквозь пламя городов;
на стенах остаются тени, точно след.

мне пела осень, остов плавал в облаках.
казалось, что мгновенья нежности дают приют
скитальцу. это слёзы, боль в висках.
я любил тебя и больше нет ничего. волапюк,
глухой вселенной острова. — канаты в небесах,
где под сусальным солнцем строят юг.

я проснусь в океане одеял. лиловой полосой
— рассвет прогонит сон, где мост похож на змея,
если запрокинуть взгляд косой.
во весь рост я туго потянусь и ужасы Помпеи
погаснут в искрах васильковых глаз, и за спиной
серафима тянется тату к молочной шее.

лазурь мутна и свищет ветер в проводах,
мерцают тусклые звёзды. я хотел лишь утонуть
на дне её печальных глаз, в снегах
и пузырях земли, но босяком не вертануть
упущенное время. — по пляжу, я иду в кандалах
и зарева лучи пытаются меня кольнуть.

быть может, я лежу бездомным на песке.
в сырах чужого полушария я тоскую о любви.
зажмурюсь крепче, вновь в Москве.
монтаж, враньё! — мы потому и не смогли
найти различий друг у друга. я растворён в тебе.
как не пытай, границ уже не провести.

разрыв — итог сплетенья судеб. за тобой
неподвижные тени. ты говоришь, так пустоте
даётся идеал, ничто. что ж, голос мой,
иди на белый шум всех мук, в полёт праще!
(всех драм дешёвый пластик, встреча с немотой,
где дальше — ничего. ничего вообще).

2020 — 2026