Роскошная почти до неприличия...

Роскошная почти до неприличия,
Прикинутая круто на все сто,
С меня слетела маска безразличия,
Когда она в фойе сняла манто…
Я сразу оценил по всем критериям,
Поймав её лукавый, цепкий взгляд:
На пальчиках отнюдь не бижутерия,
А камушки не меньше, чем в карат…

И языками сразу же зацокали
Кавказцы, хоть сидели к ней спиной,
Седой бармен, присев за стойкой около,
Перемигнулся весело со мной…
По-разному за столиками встретили
Сей образец порочной красоты:
Вот женщины как будто не заметили,
А мужики открыли дружно рты…

Сосед мой вне себя от возбуждения
Разглядывал её, едва дыша,
Но вот жена, без тени снисхождения,
Решительно сказала: «Ну-ка, ша!»
А в зале непотребное творилося,
И ресторан в разнос уже пошёл,
Но тут тихонько двери отворилися
И её папик с пузиком вошёл…

Официант холёный, с модной стрижкою,
Ему навстречу двинулся скорей,
Угрюмый малый с кобурой под мышкою,
Привычно встал поодаль у дверей…
И лабухи, солидный куш почувствовав,
Затеяли американский джаз,
А я сидел с растрёпанными чувствами
И от неё не отрывая глаз…

К полуночи, когда удостоверилась,
Что папик нагрузился коньяком,
Она припудрить носик вознамерилась
И к туалетной двинула легко,
А папику с фальшивой грусти толикой
Шепнула: «Мой хороший, не скучай!»
И, проходя неспешно между столиков,
Салфетку обронила невзначай…

Я поднял и увидел с удивлением,
Написанный помадой телефон,
Прикинув с потаённым вожделением,
Что фаворит её совсем не он!
А я по жизни тоже парень с норовом,
Задиристый и не из слабаков,
И закружил мою шальную голову
Пьянящий аромат её духов…

И захотелось до остервенения
Всю жизнь поставить на кон и рискнуть,
Отбросив прочь резонные сомнения,
Что мне её, увы, не потянуть…
Но наблюдая в грусти и смятении,
Прощальное красотки дефиле,
Я принял очевидное решение,
И заполночь покинув заведение,
Салфетку там оставил на столе…

Июль 2024 года