Рубцов - Свиридов заметка 4

Николай Рубцов - тихий голос великого народа...

  По-пушкински величает гений музыки поэта Николая Рубцова. Помните у Пушкина: «…и неподкупный голос мой // Был эхо русского народа» в посвящении Н.Я. Плюсковой. А ведь Свиридов ох как строг и требователен был в своих пристрастиях. Многие поёжатся, читая его записки. А мы помним и рубцовское «мне поставят памятник на селе», смягчённое шуткой в конце четверостишия, и его уже уверенное: «И буду жить в своём народе!»
  Очень важно, принципиально важно, с какими именами чаще всего сопрягается имя Рубцова в книге «Музыка как судьба». Это сделать легко, внимательно пролистав дневники композитора. Что касается музыки, то это прежде всего три имени: Мусоргский, Рахманинов, Гаврилин. Скажу ещё, что небольшие достаточно записки о Валерии Гаврилине звучат совершенно в унисон с оценкой поэзии Н. Рубцова. Оценочный свет взаимообразен в записках.
  «Мусоргский – величайший гений. От него, как и от Пушкина, берут все. Мусоргскому дано было прочувствовать и выразить главное: дух (душу) народа…».
  Рахманинов у Свиридова «видел то, что предстояло пережить его Родине, которую он не только безмерно любил, а был частью этой родины, как кусок её природы или дыхание её духа».
  Дальше снова к Мусоргскому: «Искусство полнокровное, могучее. Хранившее народный дух, контактное с природой и её жизнью, наполненной изначально Божественного смысла – непостижимого и вечного».
  Любимые, дорогие имена в музыке и литературе объединяются у Свиридова понятием «народный дух», его воплощением в творчестве.
  Имя Николая Рубцова стоит первым в списке современных поэтов. В галерее классиков рядом всегда Есенин, Блок, Пушкин. Они – прежде всего. Музыкальную триаду я уже назвал. Очень многим известнейшим именам в искусстве музыки и литературе композитор отказывает в выражении народного духа. А у Рубцова слова "душа" и дух" в сборнике "Подорожники" встречаются 70 раз! Но и не в количестве тут дело. В правде воплощения народного духа, души!
  Рядом же ещё – имена писателей-деревенщиков: Белова. Астафьева, Е. Носова, Абрамова, Распутина, Солоухина… Им присуща, по его мнению, «правда, свободная речь, дивный русский язык». Такую литературу он определяет как «подлинную, истинно русскую, народную литературу в настоящем смысле этого слова».
Что касается «великого народа»», то композитор не раз и страстно берт под защиту Русский народ:
  «Россия – грандиозная страна, в истории и в современной жизни которой причудливо сплетаются самые разнообразные идеи, веяния и влияния. Путь её необычайно сложен, не во всём ещё и разгадан, она всегда в движении, и мы можем лишь гадать, как сложится её судьба. Её история необыкновенно поучительна, она полна великих свершений, великих противоречий, могучих взлётов и исполнена глубокого драматизма. Мазать её однообразной, густой чёрной краской напополам с экскрементами, изображая многослойную толщу её народа скопищем дремучих хамов, жуликов и идиотов, коверкать сознательно, опошлять её гениев – на это способны лишь люди, глубоко равнодушные или открыто враждебные Родине. Это апостолы зла, нравственно разлагающие народ…».
  Голос композитора возвышается и крепнет, когда касается величайших достижений русской музыки:
  «Иван Сусанин», «Князь Игорь», «Борис Годунов», «Хованщина» и «Китеж» – этот ряд принадлежит к величайшим созданиям мирового искусства, я бы сказал, мирового духа. Тут же, рядом с этим грандиозным и глубоко самобытным эпосом, стоят изумительные образцы романтической оперы: «Русалка», «Евгений Онегин», «Пиковая дама», «Черевички», «Царская невеста», «Золотой петушок», «Ночь перед Рождеством», «Сорочинская ярмарка», лирико-драматической, сказочной, комической, исторической… Что за богатство, что за красота и разнообразие!
  Это – миф о России, возвышенный, величественный и трагический миф. Вот против чего ведётся война. Вот что оплёвывается, замалчивается, пачкается. Россия предстаёт в этом мифе как народ, одержимый великой и благороднейшей идеей братства и вселенской любви, верности и самопожертвования. Вот против чего ведётся борьба, вот что ненавидят эти духовные, злобные, хорошо обученные творческие скопцы».
  Как тут не вспомнить рубцовских «иных времён татар и монголов», его защитительное: «Россия, Русь! Храни себя, храни!»