Образумление

Убийца целовал икону
Под ликованье подлецов:
Сверкали звезды на погонах
И рясах татей и жрецов.

Подобострастно корча рожи
И источая фимиам,
Роились шлюхи и вельможи,
Телами заполняя храм.

Владельцы культовой франшизы
Молились на тельцов златых,
Под бриллиантовые ризы
Упрятав Бога и святых.

Убийца знал, что неподсуден,
Что ложь всевластна над толпой,
И, умножая грех иудин,
Лобзаньем суд вершил слепой.

Там, где свобода – преступленье,
Любой, кто не прогнулся, – враг...
Пируют бесы в исступленьи:
Пред алтарем сгустился мрак.

Могилами поля засеяв
И зло творя из года в год,
От слобоблудья фарисеев
Млел кровью вскормленный урод.

Поправший древние каноны,
Ворвался в храм лукавый ад...
***************************
Лик Богородицы с иконы
Взирал на мерзкий маскарад.

Войну и смерть благословляя,
Нетленным образом Ее,
Глумилась бешеная стая,
Слеталось в церковь воронье.

Но, лжи разрушив средостенье,
Средь неба мнимой немоты
Явилось свыше откровенье,
Лучами опалив кресты.

Ожили древние иконы,
И, словно на экранах, в них
В атаку двинулись колонны,
Бесчинствуя в краях чужих.

Как наяву, взвились ракеты,
С землей равняя города,
И, дымом вычернив рассветы,
Тьма въелась в души без труда.

Плач, крики, стоны и проклятья
Слились в один кошмарный хор,
Закровоточили распятья,
Предвидя голод и террор.

Что было тайным, стало явным,
Для тех, кто видеть не хотел:
Под ветхим бархатом державным
Труп государственный смердел.

Узрели все, как гибли люди
В завалах взорванных домов, 
Как меркли в беспросветной жути
Надежда, вера и любовь.

Как выл и лаял зомбоящик,
Меняя зрелища на хлеб,
И в лавре плавились горящей
Обломки византийских скреп.

Как детский плач тонул в сиренах
И в безразличии скотов,
А на обрушившихся стенах
Венки лежали из цветов.

Как воровали и душили
Те, кто был должен защищать,
За правду били и глушили
Все, что могло им помешать.

Из лжи и страха гимн слагая,
Трясла старуха-смерть клюкой...
*****************************
И лишь Царица Всеблагая
Хранила праведный покой.

Но мера горя не бездонна, –
За ночью следует рассвет:
В слезах младенцев тают троны,  –
Прощенья душегубам нет.

Как тень вселенского ненастья,
На Божью Матерь сумрак пал,
Когда своей поганой пастью
Вновь к образу упырь припал.

На сердце лег, как крест разящий,
Невыносимый тяжкий груз...
И на руках ее сидящий
Заплакал горько Иисус.

Вдруг лик святой преобразился,
Тлетворный отторгая яд:
В зрачках убийцы отразился,
Как приговор, скорбящий взгляд.

Взревели ангельские трубы,
Оберегая Божью Мать...
*****************************
Свои оплавленные губы
Не смог убийца оторвать.

Напрасно корчился в испуге
Ополоумевший старик,
Не помогли попы и слуги,
Услышав зла утробный крик.

Вцепившись в образ, будто черти,
Тянули, кто как только мог:
Сбивая в дикой круговерти
Друг друга лбом с козлиных ног.

Ударил колокол натужно...
Убийца с грохотом упал:
Тут оторвали его дружно,
Иначе бы вконец пропал.

Зашелся тать в зверином стоне
Воняя, как смердящий труп, –
Остались на святой иконе
Кровавые ошметки губ.

Глаза пустые провалились, –
Что заслужил, то и снискал:
Черты убийцы исказились,
Мертвецкий обнажив оскал.

Под удивленными рабами
Земная покачнулась твердь:
Гнилыми клацала зубами
Сама оскаленная смерть...