Элинор

Обо мне не напишут и строчки —
Лишь поставят меж датами прочерк.
Дорогая, прошу уважить сей труд —
О тебе уж написан талмуд.


Заядлый мой книгочей, вся в мирах фимиама сказок,
Романов и повестей, комиксов и рассказов.
И ты можешь мне показать весь гений Кэнтаро Миуры.
Силясь вспомнить кто он такой — угукну словно придурок.


Щебечешь про запах бумаги, чарующий шелест страниц,
Как в парке любишь с книгой сидеть, и слушать пение птиц.
И ты можешь мне рассказать, каким бравым был Хемингуэй.
Я поддакну неловко разок-другой, и заткнусь от стыда поскорей.


Усталости не ощущая, шагаешь вперёд по дороге,
Большой ложкой вкушая джазовый джем у Рая на пороге.
И ты можешь мне рассказать, чем в душу запал Керуак,
В свою очередь, я, рот раскрыв, слушать буду тебя как дурак!


У тебя всё без перемен остаётся на личном фронте —
Извечных трагикомедий блюдо отведать извольте!
И ты можешь мне рассказать про Ремарка приёмы и фишки.
Отвечу тебе невпопад, что я тоже читал её книжки.


Одуванчиковым вином с тобой рядом я словно пьяный —
Мою голову полный бред берёт от хмельного дурмана!
И ты можешь мне рассказать, знаменит чем Бредбери Рэй
В четыреста пятьдесят первый раз — мне не станет ясней!


Ты окутана ворожбой, и колдунством окружена ты,
И грезилось мне что я твой, и что будем с тобой мы женаты.
И ты можешь мне рассказать, что же там написал Лейбер Фриц.
Я буду гривой кивать, как болван, меж хлопками ресниц.


Чем ближе подходим к черте, терминальной смерти своей,
Тем кажется всё, что творится вокруг, комичнее и смешней!
И ты можешь мне рассказать, про свою любовь к Робин Хобб.
Неотрывно в рот тебе глядя, буду делать глазами «хлоп-хлоп».


А пока я молчу как мышь, и смотрю лишь на твои губы,
Ты поведай мне, мой малыш, про ту полку и книжек груду.
И ты можешь пересказать весь «Полёт над гнездом кукушки»,
Мартышка в моей голове бьет в тарелки и взрывает хлопушки!


Всем, кто рядом с тобой сходит ума,
Всем вкусившим пленяющий твой дурман —
От заката и до зари,
Ты заблудшим Полярной звездой гори!