Заповедные тропы. Ростовская область. Леонид Фокин

.





ЛИТЕРАТУРНАЯ ИНТЕРНЕТ-ЭКСПЕДИЦИЯ (РР-1)
ТАГАНРОГ-РОСТОВ-НА-ДОНУ-РОСТОВСКАЯ ОБЛАСТЬ-КРАСНОДАРСКИЙ КРАЙ-КРЫМ-СТАМБУЛ

ОБЩИЕ СВЕДЕНИЯ (для желающих принять участие):
http://stihi.ru/2024/10/08/3061

1. ТАГАНРОГ
Начало (первый день): https://vk.com/id733359596?w=wall733359596_832
Второй день: https://vk.com/id733359596?w=wall733359596_838
Третий день: https://vk.com/id733359596?w=wall733359596_841
http://stihi.ru/2024/10/02/1603  и http://stihi.ru/2024/09/27/1799

Итоговый сборник (Таганрог): https://vk.com/id733359596?w=wall733359596_844

2. РОСТОВ-НА-ДОНУ
Четвёртый день: https://vk.com/id733359596?w=wall733359596_847
http://stihi.ru/2024/10/04/5076
Пятый день:  https://vk.com/id733359596?w=wall733359596_850
http://stihi.ru/2024/10/05/3405
Шестой день: https://vk.com/id733359596?w=wall733359596_860
http://stihi.ru/2024/10/06/4753

Итоговый сборник (Ростов-на-Дону): https://www.calameo.com/read/007107784bb55d980822e

3. РОСТОВСКАЯ ОБЛАСТЬ

3.1. ПЕРВАЯ ЧАСТЬ
https://vk.com/id733359596?w=wall733359596_871
http://stihi.ru/2024/10/09/2632

Авторские отклики. Просьба к авторам не стесняться, а написать на представленные сонеты свои отклики или свои ощущения от места (города Ростов-на Дону).  Сонеты должны быть написаны 5-ти стопным ямбом, не обязательно канонические, но обязательно с чередованием женской и мужской рифмы. Вариации сонетного канона приветствуются, особенно по новым найденным схемам:
Леонид  ГРИГОРЬЯН – aaBBaCaCdEdEEd
Николай ТУРОВЕРОВ – AbAb CdEdEd FdFd
Александр БРУНЬКО - AAbb c(D)D(D)DDc eFFFe
Основная вариация брошюр: приазовский сонет


3.2. ВТОРАЯ ЧАСТЬ


***

Нет рифм простых во вздохах камыша,
В плечистых взмахах кос и скрипах вёсел.
Под дальнюю гармонь поёт душа,
Под плеск донской волны приходит осень.
Закатно петухи рвут голоса.
Собак брехня лишь голову морочит.

Кузнечиков всё суше скрип смычков,
Дожди его не смоют, не намочат,
Со скирдами пшеничных облаков
Его в телеги старые не бросят.
Полынный воздух горек, как всегда,
И пацаньё ещё коней стреножит…
Я ж памятью стреножен на века,
На звёздный шлях срываясь с бездорожья.


***

Мост между тьмой и тьмой. Таков Азов
и берегов закушенные губы
распеты до обглоданных кустов
колючим ветром по живому, грубо.
Вдоль скользких троп размытые следы,
как будто бы зависшие на вдохе,
рассказывают всполохам воды,
что одиночество не так уж плохо.
Ночных наук
мельчают словари.
Стекло, паук
и бабочка зари
качается на волнах паутины…
По осени идущий босиком,
насквозь проходит изумрудный дом,
оставив комья васильковой глины.


***

Есть три, четыре дня, а дальше – степи
под конский храп, под щёлканье костров,
в оставленную ангелами крепость,
от орд голодных кочевых ветров.
Пусть дышит темнота, вдыхает запах
травы, в которой днём сверкает лёд…
От Царской Скифии опять на запад,
В один неосторожный переход.
Май будет пойман там
и четвертован,
Как злой разбойник, хам…
Клюй чёрный ворон
И печень, и глаза, и тихий стон…
Чем западнее, тем страшней туманы
Из белого цветущего дурмана,
Берущего весенний свет в полон.


***

Отчаянно ломается строка
в засохших тёмных красках бездорожья.
Поймали вздох два синих мотылька
несут куда-то над созревшей рожью.
А серое ложится на глаза
 и тонет в светло-серой их вселенной,
и тает межевая полоса,
нырнувшая под дымчатые тени
ресниц дрожащих,
что за чудеса,
когда звеняща
каждая слеза
и всякое прозрение поюще…
Недостающим видится звеном
поэта приютивший на ночь дом
и принявший, его душой, всяк сущий.


***

Такая жизнь, где каждому своё:
увядший старый сад, во двор калитка…
Век на веревке мокрое бельё
колышется и это тоже пытка
вчерашним днём потерянным, пустым,
который в безголосую воронку
втянул свист электричек, горький дым,
и парника разорванную плёнку.
Всё – приграничье –
мысли и дела,
прощанье птичье,
жёлтая смола,
Омега внеземных осенних впадин…
Шаги и голоса, за слоем слой
стираются, став детскою игрой
для стариков, чья раскрошилась память.


***

На расстоянии дыханья – небо…
и дождь, и туча, и твоё лицо…
На пальце безымянное кольцо
и возведённое молчанье в степень
далёкой скифской степи…
Языки
то короставника, то кровохлёбки
облизывают гулкие шаги
и заячьи извилистые тропки.
Поди найди
лампадки падших звёзд.
Туманны дни,
рябины красной гроздь
одна на все известные приметы.
Не так уж горек был осенний мёд.
Ещё один в паучьей сети год
летит куда-то, чтоб исчезнуть где-то.


***

Повествование в ветвях ольхи,
осыпавшихся золотом осенним,
напоминает детские стихи,
которые полям пропел Есенин.
Приляжешь рядом в терпкие слова,
а солнца луч на глиняных фигурках
колышется, как жёлтая трава
по-бабьему, встречая тени утра.
Путь к небу по коре
еще длинён.
И вера – грех,
а жизнь – глубокий сон.
На цыпочках пройти от двери к двери
и очутиться рядом с богом пчёл,
который этот мир давно прочёл,
оставив на губах медовый терем.


***

Здесь только продолжение дождя,
не начатые письма узких улиц
о том, как днём от холода дрожат
кустов осенних жёлтые гаргульи.
Прочтется ли отсутствие любви
в их треснувших зрачках, в их чёрных взглядах,
пока ещё выдерживает память,
падение, увядшей в снах, листвы
внутрь тёмных слов,
в молчанья глубину,
где на Покров,
признавшие вину
встречают зиму с радостью и плачем
и пахнет калачами за версту,
и слышится вальков далёкий стук,
как будто бы прожита жизнь иначе.


***

Кто говорит из темноты, тот – слеп.
Кто говорит во тьму, тот – безрассуден.
Мой человек дождя размочит хлеб
непонятых и оскверненных буден,
для птиц кочующих по островам
октябрьских рощ, по серому навету
дорожной пыли, по простым словам,
с отчаянием, брошенным на ветер.
К объятьям мокрым
не привыкнет ночь,
от умбры к охре
и уже невмочь
понять различия осенних красок,
отличие души от пустоты,
безмолвия небес от немоты,
вчерашней боли от забытой ласки.


***

Всё отраженное отражено
в одном огромном зеркале безмолвья,
как будто бы собрали души вдовьи,
чтоб с ними пить игристое вино
на траурном подобии листвы,
прижавшейся к земле сырой, холодной…
Лишь изгнанные могут быть свободны
от памяти в которой нет любви.   
А георгины? –
знак непостоянства,
цветут в низинах
брошенного царства,
ещё цветут кровавый бросив цвет
на вытянутые закатом тени,
когда уже нет воли, нет сомнений,
едино всё: огонь, вода и медь.


***

За Танаис день слова не замолвит.
В раскопках лет лишь пыль и немота.
Запеленают скоро холода
Прощания с безмолвным ранний опыт.
И облетит с шиповника листва,
В ветвях оставив ягод рыжих копоть,
И заползёт полынная трава
На рухнувшего великана локоть.
Сармат и грек,
к чему смешалась кровь
у тихих рек
сбывающихся снов
не в этой жизни и в других пределах?..
У Мёртвого Донца чисты уста,
но рядом ни колодца, ни креста,
а лишь колосьев золотых метели…


***

Ночная дробь окованных колёс
приглушена рассыпанной соломой,
И ухом не ведёт лохматый пёс,
Лежит себе у каменного дома…
Едва мерцает Беглицкий маяк
на мёртвом якоре… Что светит кроме
него во тьме?  В какой такой истоме
его сменяет в небе лунный знак
набухшего зерна,
икря’ной рыбы…
Едва видна
в цветущем море глыба,
окаменевшей тучи. Два вола
голубоглазых тянут две подводы:
в одной – небес, из синей смальты, своды
в другой, как тёплый свежий хлеб, – земля.



______________________________
#проект_заповедные_тропы
#НТС_Школа_Сонета