Бунин в Грасе

По ступенькам, как память, замшелым,
мимо вилл с их тишью гробовой,
он нисходит по тёмным аллеям,
как с Олимпа, на берег чужой.

Непривычны для русского слуха
даже чайки, грассируя, злят.
Как слова покаяния, сухо
пальмовые листья шелестят.

Запах юга - чуть приторный, пряный.
Как же он не похож на степной,
чьей полынною горечью память
пропиталась до смерти самой!

Едкой желчью пропитан рассудок,
горький привкус былого на всём...
Но дурное - пусть будет под спудом,
пусть из уксуса станет вином,

перебродит и чистым нектаром
разольётся по каждой строке.
Пусть любая судьба будет даром
даже в самом горчайшем глотке!

Та же зоркость усталого взгляда,
ведь любовь - в остром зренье души,
принимающей мир как награду -
ту, которую надо ещё заслужить.

Волны катятся  в сторону Ниццы,
соплеменника строки будя.
Жизнь осталась подстреленной птицей -
там, в подстепье, и кличет скорбя.

Кличет, машет крылами былое,
но в ответ - не степей вороньё,
но чужбины молчанье - не злое -
ледяное, как небытиё.


Рецензии