Пигмей глава 1 тень иуды, окончание

Год пятьдесят шестой, и возвращение               
тех, кто был выслан, сослан в лагеря,   
без пересмотра, волевым  решением!
А был ли мальчик, было ль  преступление?
Тут не ломают головы… А зря!
Своя тут цель, своя необходимость…
Отсутствует  законности картина!
И потекли во все концы Союза   
кто невиновен был, кто виноват,
и, как всегда, силён партийный брат:            
зачем считать все минусы и плюсы?!
Да вот прокол! Не всё им подчинилось…
И хлынула волна ту «лодочку» качать:
теченье «диссидентов» народилось,
оно чуть осмелело, оперилось…
То заворчала недовольных рать.
Тогда ещё не видели  угрозы               
от только возникающей занозы,
она ещё мелка – пока не стали рвать…
*
Тогда уже опасность возродилась
– бендеровцев вернули по домам,
Они пока притихли где-то там,
до той поры пока не оперились.
И разрастался национализм,
но странно всё, его не замечали,
для пресеченья мер не принимали,
не верили, что жив ещё фашизм.
Другая крайность, без неё никак,
Любое столкновенье – бытовуха,
В том русского вина, опять не пруха,
Мотает всё на ус национал варнак!
В то время нам придётся заглянуть,
чтоб на себе прочувствовать всю муть!
Архивы скрыты, правды не видать,            
её подальше  велено убрать…
Но мало кто всё это понимает.
И это на руку лишь недругам-врагам,            
тем, кто к кормушке власти прикреплён,
иль тот, кто от неё не отстранён
– Вот тот исток к проклятым берегам!
*
Броженье за границей началось,            
там, где парням в войну пройти пришлось.
Вот этот первый ход – Венгерский вариант,
Здесь и с Андроповым знакомство началось
тогда ещё не знали в нём ответа…
всё  к несогласию с позицией Кремля свелось,
решенье принимал бездарный атаман!
Солдат советский стал вдруг оккупант,               
и подвиги его в войну здесь канут в Лету.
Мне памятен тот пятьдесят шестой,
когда колонны маршем не на полигон,
шли на вокзал, грузились в эшелон,
из них никто не знал, вернётся ли домой...
Волюнтарист? Скорее – самодур!
Ему б в хлеву ощипывать бы кур…