И поселилась в доме тишина

Отрывок из поэмы «И поселилась в доме тишина»
(Посвящённая моим родителям:
Зенькову Семёну Пантелеевичу, участнику ВОВ
и Зеньковой Ефросиньи Сильвестровне, матери-героине)

Было утро. Пора сенокоса.
С труб печных поднимался дымок,
Дед в сарае клепал свои косы –
Вдруг по коже прошёл холодок.
Женский плач раздавался надрывный,
В репродуктор гремело – война!
Кто-то верил в ошибку наивно,
Кто-то спрашивал: «В чём их вина?»
Через день опустела деревня,
(Кроме женщин, детей, стариков),
Стала тихой совсем, онемевшей…
Без ребят молодых, мужиков.
Грохотали вблизи канонады,
Содрогалась от взрывов земля,
На куски её рвали снаряды,
Превращая в пустыню поля.
Пали, пулей сражённые парни:
Михаил и Сафон, и Иван,
Растерзали фашистские каты
Алексея и многих сельчан.
Не стихали горячие слёзы,
Горевала безмерно семья,
И склонившись молчали берёзы –
Опустела под ними скамья.
Ожидание тяжкое длилось:
«Где Семён? Может ранен, убит…
Может страшное что приключилось?
Отчего так упорно молчит?»
Двое мальчиков Шурка и Толик,
И Маруську Господь даровал, 
За детей было страшно и больно,
О проблемах твоих он не знал.
Он не знал, что деревню бомбили,
Что в болоте ютился народ,
Что прогорклую жижу все пили,
И потерян был времени счёт.
Как зверели фашистские гады,
Избивая прикладами мать,
Как сынишке подсунули яда,
Как устала от боли страдать.
Долгожданная радость застала
На лугу, у ночного костра,
Где пасла лошадей и мечтала…
Поднималась на небе заря.
Вдруг золовка, Мария, вернулась.
(От волнения выступил пот),
Обняла и слегка улыбнулась:
«Ну беги, твой Семён тебя ждёт!»
На бегу развивалась косынка, 
И не чувствуя ног под собой,
Твой любимый, твоя половинка
Обхватил. Только левой рукой.
На минутку какой-то был ступор…
Прошептала чуть слышно: «Живой!
Почему же молчал? Глупо, глупо…»
И лились слёзы счастья рекой.
Хоть досталась судьба не из лёгких:
Переживши весь ужас войны,
И пройдя фронтовые дороги…
Вы по-прежнему были нежны.
Постарели от долгой разлуки,
Злые беды оставили след.
Догорала в руке самокрутка,
Вспоминая сынов, плакал дед.