Говорить земные слова

Прочитал я это — и сижу, как после разговора с умным батюшкой: вроде и стыдно хихикать, а внутри всё равно усмехаешься — не над Богом, нет, упаси, а над нами, над человеческим устройством.

Стих начинается строго: “земные слова не хочу”. Я аж приободрился — думаю, правильно, земные слова нынче такие… как сапог в супе. А дальше — “небесных нет у меня”. Вот тут уже по-нашему: всё хочется по-честному, по-высокому, а на складе — дефицит. И молчать не можешь — тоже человек. Получается, стоишь как в очереди: говорить нельзя, молчать нельзя, а жить — надо.

Про “мост” особенно понравилось. Хорошая должность: сам ничего не решаешь, а по тебе ходят. Неслышный, говорит, ходит… Ну это вообще. У нас в деревне по мосту обычно ходит кто? Корова, трактор и сосед Федька, если с утра он “неслышный” стал. Тут, правда, смысл тоньше: человек не главарь, не оратор — он, значит, проход для чего-то такого, что не объявляется, но чувствуется. Ладно. Только мосту, если честно, тоже иногда хочется: чтоб по нему не топтались, а хоть спасибо сказали.

А “вес незначителен этих шагов” — это прямо как жизнь. Самое важное всегда тихо: никто не хлопает, не кричит “ура”, а потом глядишь — и судьба уже прошла, как кот по половицам. И ты вроде слышал, вроде нет — а след остался.

Дальше он там хочет “оставаться под высотой над глубинами неба речными”… Ну, я понимаю: там красиво, там ума прибавляется, там душа, как в чистой бане. Только долго там не постоишь: у нас и на табуретке-то долго не простоишь — ноги затекут. Но мысль хорошая: жить бы не в суете, а “самой кромкой внимания”. Это когда не рассусоливаешь, а смотришь — и всё.

А вот где окончательно прибрало — “обыденный труд тишиной опьянённого сердца”. Это прямо про то, как молитва, оказывается, не салют и не хор с фанфарами, а работа. Как дрова колоть. Только вместо топора — внимание, вместо полена — собственная болтовня.

И финал: “Серебро. Серебристая серость.” Тут, знаешь, даже спорить не хочется. Потому что правда такая: святость, если она настоящая, не обязательно золотая. Она часто — серая, будничная, как октябрьская дорога: мокро, пусто, а внутри почему-то светло.

Что остаётся на душе?
Да простая штука: не надо изображать небесную речь — достаточно перестать врать земной. И стоять тихо, пока “небо” само заговорит.

Послевкусие — долгое, не сладкое. Такое… как после поздней прогулки: домой пришёл, чай налил, молчишь — и молчание не пустое. Оно как раз “работает”.

Ирония тут, если совсем по-честному, в одном: человек хотел не говорить земного — а написал так, что земной читатель всё равно понял. Значит, небесное иногда и через наши косноязычные слова пролезает. Хитро устроено.

Жалнин Александр   27.02.2026 12:11   •   Заявить о нарушении