2024

И сад во мраке дышит,
И шелестит листвой.
И думает, и слышит,
И говорит со мной.
Что обо мне он знает,
Корнями вросши в твердь?
По осени увянет,
И тихо встретит смерть.


Когда тебя никто не ждёт,
И ночь в твоём окне.
И, дай то бог, душа поёт,
С тобой наедине.
И всё печальней и скромней,
Твой путь и детский лик.
Но даже там, за далью дней,
О, как Господь велик.


Загляну в глаза твои строгие,
Вспомню дни свои одинокие.
Неприкаянные, убогие,
Как овраги в ночи глубокие.


Замедляется времени праздного бег,
Дождь идёт, а за ним утром выпадет снег.
Две девахи бегут, как с журнальной обложки,
Воробьи на снегу, словно хлебные крошки.
Темно красные грозди клесты расклюют,
И холодные дни чередой потекут.


Как светел день, так ночь темна,
Ни края, ни конца.
А, ты от ласк совсем пьяна,
Прозрачней нет лица.
Давай допьём вино до дна,
Сгорим в любви до тла.
Как светел день, так ночь темна,
И так разлука зла.


Ангел.

Когда он изнемог от ран,
Привычный к горю в сферах вышних.
Отрёк он тору и Коран...
Лицо закрыв перед Всевышним.
И плакал в судный, скудный день,
И поминал Отцу Россию.
И разводил руками тень,
Над Кесарей в небе синем.
И над Казанью золотой,
***

И сад во мраке дышит,
И шелестит листвой.
И думает, и слышит,
И говорит со мной.
Что обо мне он знает,
Корнями вросши в твердь?
По осени увянет,
И тихо встретит смерть.


Когда тебя никто не ждёт,
И ночь в твоём окне.
И, дай то бог, душа поёт,
С тобой наедине.
И всё печальней и скромней,
Твой путь и детский лик.
Но даже там, за далью дней,
О, как Господь велик.


Загляну в глаза твои строгие,
Вспомню дни свои одинокие.
Неприкаянные, убогие,
Как овраги в ночи глубокие.


Замедляется времени праздного бег,
Дождь идёт, а за ним утром выпадет снег.
Две девахи бегут, как с журнальной обложки,
Воробьи на снегу, словно хлебные крошки.
Темно красные грозди клесты расклюют,
И холодные дни чередой потекут.


Как светел день, так ночь темна,
Ни края, ни конца.
А, ты от ласк совсем пьяна,
Прозрачней нет лица.
Давай допьём вино до дна,
Сгорим в любви до тла.
Как светел день, так ночь темна,
И так разлука зла.


Ангел.

Когда он изнемог от ран,
Привычный к горю в сферах вышних.
Отрёк он тору и Коран...
Лицо закрыв перед Всевышним.
И плакал в судный, скудный день,
И поминал Отцу Россию.
И разводил руками тень,
Над Кесарей в небе синем.
И над Казанью золотой,
***

И сад во мраке дышит,
И шелестит листвой.
И думает, и слышит,
И говорит со мной.
Что обо мне он знает,
Корнями вросши в твердь?
По осени увянет,
И тихо встретит смерть.


Когда тебя никто не ждёт,
И ночь в твоём окне.
И, дай то бог, душа поёт,
С тобой наедине.
И всё печальней и скромней,
Твой путь и детский лик.
Но даже там, за далью дней,
О, как Господь велик.


Загляну в глаза твои строгие,
Вспомню дни свои одинокие.
Неприкаянные, убогие,
Как овраги в ночи глубокие.


Замедляется времени праздного бег,
Дождь идёт, а за ним утром выпадет снег.
Две девахи бегут, как с журнальной обложки,
Воробьи на снегу, словно хлебные крошки.
Темно красные грозди клесты расклюют,
И холодные дни чередой потекут.


Как светел день, так ночь темна,
Ни края, ни конца.
А, ты от ласк совсем пьяна,
Прозрачней нет лица.
Давай допьём вино до дна,
Сгорим в любви до тла.
Как светел день, так ночь темна,
И так разлука зла.


Ангел.

Когда он изнемог от ран,
Привычный к горю в сферах вышних.
Отрёк он тору и Коран...
Лицо закрыв перед Всевышним.
И плакал в судный, скудный день,
И поминал Отцу Россию.
И разводил руками тень,
Над Кесарей в небе синем.
И над Казанью золотой,
Где дом окутан тишиной.
Полудня свет лежит на всём,
И женщина смеётся в нём.