Неповторимая джанет

МОНОЛОГ ДЖАНЕТ.

Пять минут до выхода — и я уже слышу, как зал живёт мной, ещё до того, как увидит. Эта особенная вибрация аплодисментов «на опережение»: меня ещё нет на сцене, а люди уже хлопают, кричат, зовут. И где-то в глубине души маленькая девочка во мне всё ещё удивляется: «Это всё — из‑за меня?»

Я сижу в гримёрке, вокруг суета — визажист поправляет макияж, кто-то проверяет костюм, исправляет складку на пиджаке, убирает лишний блеск. Я смотрю на себя в зеркало: бронзовая кожа, ровная, гладкая, как отполированный металл. Элегантный брючный костюм плотно облегает тело, подчёркивая фигуру, над которой я работаю всю жизнь. Я знаю: у меня прекрасный, точёный стан — и я горделиво, величественно его несу. Не потому что должна, а потому что выстрадала право чувствовать себя так.

Миндалевидные глаза — моё главное оружие. В них — и радость, и усталость, и опыт, и мягкость. Я выхожу на сцену, делаю пол-оборота, бросаю взгляд в зал — и чувствую, как вспыхивает первая волна восторга. Я давно поняла: иногда достаточно одного жеста, половины шага, поворота головы, чтобы завести публику. Это уже не фокус — это часть моего языка.

Головной микрофон, конечно, стягивает часть моего лица. Уста заслонены аппаратурой, поролон у губ не даёт развернуться фирменной широкой улыбке. Иногда мне хочется отодвинуть его, полностью открыть рот миру, распахнуть смех, как раньше. Но «так надо». Техника даёт мне свободу двигаться, петь и танцевать одновременно, и я принимаю её правила. Если не видно улыбки — её услышат. В голосе, в дыхании, в интонациях.

Я чувствую, как помада чуть блеснула из-под микрофона, когда я что-то шепчу себе перед выходом. Дыхание я давно научилась держать ровным: никакой суеты между строчками, никакой лишней жадности к воздуху. В наушниках я слышу себя — звонко, объёмно, заливисто. Сочный тембр отражается внутри головы, и я понимаю: звук настроен, всё готово.

Проводные передатчики словно подпоясывают меня сзади. Всё аккуратно закреплено: ни один провод не должен отвлекать или цепляться. Наушники сидят в слуховых проходах плотно, и через них я слышу не только музыку, но и своё собственное сердце, бьющееся в такт. Это странное ощущение — ты как будто одновременно и внутри песни, и над ней.

Я знаю, что на сцене я — главная. Не в смысле каприза, а в смысле ответственности. На мне держится весь этот огромный механизм. Внимание тысяч людей приковано ко мне, но вместе со мной — мои танцоры, музыканты. Я к ним требовательна. Иногда очень. Потому что знаю: если каждый не выложится до конца, магии не будет. А без магии концерт — просто набор песен.

Я поправляю своё устройство — не нервно, а изящно, одним привычным движением. Густые волосы зачёсаны назад, приглажены — никакого хаоса, никакой случайности. Мой образ продуман, но не мёртв. В нём есть жизнь. Я должна выглядеть благородно, уверенно, солидно — и в то же время оставаться доступной, живой.

Когда я выхожу походкой от бедра, зал словно взрывается. Я чувствую этот восторг буквально кожей. Кажется, что воздух становится плотнее, горячее. В этот момент все репетиции, сомнения, страхи исчезают — остаётся только сцена, свет и я. Я начинаю петь. Живьём. Всегда. Фонограмма для меня — как предательство самой себя. Да, я могу устать, да, могу сорвать голос, да, могу не попасть в ноту идеально. Но я обязана быть настоящей.

Я беру ноты выше, чем от меня ждут. Иногда — на грани. Но именно в этих пограничных моментах рождается то самое чувство, за которым приходят люди. Я не берегу себя в песне. Вкладываю в неё всё — и силу, и боль, и счастье, и опыт. Поэтому после концертов я могу быть выжата как лимон — зато каждый раз знаю: «я отдала честно».

Когда концерт идёт «на бис», когда люди не отпускают меня со сцены, когда крики «ещё!» сливаются в единый хор — я стою, вся в свете, запыхавшаяся, счастливая, и думаю: «Неповторимая?.. Возможно. Но не потому, что я идеальна. А потому, что я — одна такая».

Мои манеры на сцене — это смесь строгости, благородства и внутренней свободы. Я не кричу зрителям: «Смотрите, какая я!» Я просто делаю своё дело настолько честно, что им хочется снова и снова возвращаться. Они пишут дифирамбы, благодарят, говорят о том, как мои песни прошли через их жизнь. А я, читая это, каждый раз немного смущаюсь и в то же время чувствую глубокую благодарность.

Я — Джанет. Неповторимая не потому, что так написано в афишах, а потому, что мой путь, моё тело, мой голос, мои ошибки и мои триумфы — уникальны. И пока я могу выходить на сцену с ровным дыханием, твёрдым шагом и живым голосом — я буду продолжать. Для них. И для себя.

Сергей Сырчин   04.12.2025 16:25   •   Заявить о нарушении