Гнедая осень бродит, ветки теребя...

А здесь, за стенкой, если верить всяким звукам,
Ложится дама под козырного туза.

Стучат колёса, словно конские копыта,
Напоминая: время строек истекло.
И мой стакан с казённым чаем недопитым
Звенит на стыках об оконное стекло...
Юрий Старухин.

Гнедая осень бродит, ветки теребя...
Сорвав то яблочко, то сливу мягкой губкой,
Глотает их с улыбкой зыбкой, жуткой...
Соврав себе, все уезжают от себя...

Ложится дама под козырного туза.
Козырному тузу закон не писан.
Но и к нему порой приходят мысли
Об осени. Стакан. Дрожит буза...

Бузит сосед за тонкой переборкой,
Звонит будильник у кого-то - а зачем?
Лес пробегает мимо, высоченн,
Он высечен полынной грустью горькой,

Крапивой перезрелой, зело злой,
Из боли человеческой. С пригорка
Избушка машет крышей, крыльев корка,
Взлетая, осыпается золой,

Залётных птиц косяк стремится к югу.
Косяк дверной скрипит, тоской кривясь,
Таинственна и неразрывна связь
Людей и дней, поддавшихся испугу.

Шутя, предохранители сорвёт...
Слепое беспокойство отправляет
В объятия отравленного рая
Людей и птиц, зверей, леса - сирот...

От топота колодок и копыт
Чугунных, цепких, скрежета креплений
Так тянет разразиться откровеньем,
Лежишь на полке, исповедан и умыт.

Глядишь не пробегающие жнива,
Багряный, взятый напрокат, наряд,
И понимаешь: движешься назад,
Где красота, все прощены. И живы.