Экспромт

Я в парке птиц пшеном кормил,
И было утро, и слетала
С ветвей на землю стая птиц,
И зёрна с рук моих клевала.

И так легко на сердце стало,
И было ничего не надо.
Потом был вечер, и ко мне
На руки птица прилетала.

И с ней побыть меня просила,
Шептала, что летать устала.
И с рук своих меня кормила.
И песни мне тихонько пела.

И проницательно мне в душу
Смотрела взором своим птичьим.
И видела одну дорогу,
Которой нет конца и края.

И молвила, в глаза мне глядя:
«Пойди-ка до поры, мой милый,
По той дороге по бескрайней,
Ты погуляй, я непоотдаль

Парить едва заметно буду.
И отведу от тебя беды,
И от хулы тебя укрою,
Крылом своим оберегу я».

Да только та дорога что-то
Уж больно длинной оказалась.
Я шёл и птиц пшеном кормил,
Кончались зёрна, а дорога,

Дорога что-то не кончалась.
И в суматохе, в вёрстах, в лицах
Я затерялся, позабыл
Совсем о доме и о птице.

А птица своё слово птичье
Перед собой сдержала всё же.
Когда я шёл себе привычно,
Она украдкой средь прохожих

Была со мной и от хулы,
И от беды, и от напасти
Своим крылом оберегала.
И ожидала терпеливо,

Когда вернусь я и на руки
Возьму её и приголублю.
А я не звал, тому виной
Быть может этот путь нелёгкий.

Может неопытность и глупость,
Перерастающая в гордость,
Что вовсе может неуместна
Там, где она перерастает.

Опали листья, снег пошёл,
Ручей замёрз, затем растаял.
Дорогой долгой утомлённый,
Я из ручья того напился.

Остановился и подумал —
Куда и для чего иду я,
Да и зачем на свет явился.
И в имени, отцом мне данном,

Я малодушно усомнился.
Виднелось дно в ручье прозрачном,
Довольно крупные песчинки
Чем-то пшено напоминали.

Вода ручья того лесного,
Будто вино, меня пьянила,
И ночь была, испив воды,
На берегу я сном забылся.

И снился мне не путь тот долгий,
А будто прямо к изголовью
С небес ко мне слетела птица,
И под крылом оберегала,

И песни мне тихонько пела,
И был покой, был день один.