Солнечный

                Шло от него железное сиянье,
                туманности, мечта, ацетилен...

                Борис Корнилов 


Не отпускала сердце Сива –
родник, журчащий средь песков.
Мгновенно ночь плащом укрыла,
окутав вымыслами снов.

Он вышел из шатра на воздух:
двухострый месяц восходил,
и  Сириус звездою Пёсьей
магические смыслы лил.

Плясал огонь. И спящих лица
неясный саван облекал...
Но вновь богам бросали вызов
пассионарии Балкан:

фаланги шли, – и травы гнулись,
и след кровавил на восток...
Вдали шакал, как бог Анубис,
следил за отблеском костров.

Зачем от Нила и до Инда
по зиккуратам, по царям,
сквозь Персию, до середины
Евразии он шёл ва-банк?

Откуда дрожь и  одержимость,
что к цели двигали его:
Олимпиады  грех змеиный,
жреца ль ментальное тавро?

Иль просто опоясал  Пеллу
космический  удар   бича,
и кровь, бурля от мутогена,
кружилась  в жилах, как праща.

Уполномоченный Амоном
он вспыхивал в лучах зари,
и неуёмные фотоны
вращали   шар в его груди...