Живого сердца письмена

Юрию Манакову

В тот вечер мы о Грозном говорили,
на небо глядя и провидя бездны,
дивясь речей неукротимой силе —
от крыл воздушных до вериг железных —
«А что писал еси к нам пёсьим лаем,
тому виной холопский твой обычай,
но то, что псу смердящему привычно,
нам, Рюриковичам, не подобает»,
И было слово сталью, медью, плотью,
и кирпичом, и башней, и державой,
и злато рассыпалось на лохмотья
то жгучей серой, то росой кровавой,
и вновь звучал из стародавней были
скорбящий глас, рыданье грозовое —
«Почто вы голубицу погубили,
почто безвинной учинили злое?!»
А перед нами твёрдо и сурово
восстало пятиглавие собора,
и время сбросило свои оковы,
зардели думы, вспыхнули, и скоро
предстало всё простым и величавым,
как строгий выгиб древнего портала,
как возгласа молитвенного слава,
и грозное звучание металла!

Опричнина — и чёрным, и кровавым
был крест, и терние его венчало.
В страдании ты рождена, держава,
гроза и полымя — твоё начало!
Топор с размаху рубит кость и плаху,
и кнут доносчику пластает спину,
и надевает белую рубаху
готовый к смерти… стоны из пучины…
вой грешников… крыла Архистратига…
плач покаянный и Господень страх,
и меч, и подвиг, и святая книга —
её слова всечасно на устах…
И огненным уставом на страницах
веление, завещанное нам —
«Не по скрижалям каменным молиться,
а по живого сердца письменам!»

Опубликовано в "Литературной Газете", № 16 (6881) (26-04-2023)