Настоящая сказка. Рассказ художника

Это мать Елизаветы II, тоже Елизавета, и в этот момент она еще принцесса Йоркская.

Рассказывает художник Савелий Сорин автор портрета:

"Лет семь тому назад я был в Лондоне, и вот однажды телефон. Звонят из Галереи, говорят, что герцогиня Йоркская хочет меня видеть. Я говорю, я небритый... Мне отвечают, все равно приезжайте немедленно. Я еду. Она там действительно ждет. Начался разговор. Она хочет, чтобы я написал ее портрет. "О цене мы говорить не будем. Это вы сговоритесь, с кем полагается". Вижу, что галерейщик делает мне лицом отчаянные знаки: мол, соглашайся, хорошо заплатят. Ну, начал я писать. Она была прелестная, такая веселая, молоденькая, прямо из старинного английского романа. Написал я ее в 15 сеансов. Писал по утрам, потом уезжал завтракать и ехал в поместье к лорду Б., где писал леди Б. Однажды жду ее (Йоркскую), жду, жду - нету. Наконец, за полчаса перед окончанием сеанса пришла такая красная и говорит: "Вот я опоздала! Знаете, хотите, оставайтесь со мной завтракать, а потом я велю позвонить леди Б., что вы будете писать вместо нее сегодня меня?" Я, конечно, согласился. Она ушла, я жду, входит метрдотель и говорит: "Пожалуйте в соседнюю комнату, вам там подано". Я ничего не сказал, но поразился ужасно, вышел в парк, иду, иду, не знаю, что делать? Как же так, она меня пригласила завтракать с собой, а тут вдруг - в комнату... Очень я боролся с собой, но в конце концов не смог. Парк огромный, идти далеко, да и нет тут ресторанов поблизости, ну, к счастью, проезжало мимо такси, я его взял и поехал, - итальянский там был ресторан, я там позавтракал и вернулся во дворец. Ну, она пришла, ни слова. Я тоже. Дома рассказал друзьям - они меня ругают, как, говорят, если бы тебя государь пригласил и сам за стол не сел с тобой, так ты тоже бы обиделся? Ну, я не знаю, что отвечать, но все-таки говорю, как же, пригласила с собой завтракать, а потом - в комнату рядом... Ну, через несколько дней среди сеанса она говорит: "Хотите мадеры?" Я говорю: да. Принес метрдотель бутылку, налил два бокала. Она присела на барабане (она на нем позировала), а я - с другой стороны, она подняла бокал и говорит: "Сегодня мне двадцать три года!" В это время двери открываются, и входит офицер, который со мной торговался насчет цены и вообще этикетом заведовал. Вошел, посмотрел и сейчас же обратно. Она вспыхнула и говорит мне: "Как он меня мучит! Он ко мне приставлен, и тогда вот, когда я вас пригласила завтракать, он нашел, что это неприлично, и велел накрыть вам отдельно..." А портретом она была так довольна, что потом писала мне, что когда у нее плохое настроение - она входит в комнату, где он стоит, и смотрит на себя, и настроение у нее меняется..."