Грише Батрынче расскажи мне одному...

Грише Батрынче

I.

расскажи мне одному всё про мужество и му
как воскресла дискотечно эта родина в дыму
светоёмкий ум во аде словно гинзбург о блокаде
все расщелины облазив из тюрьмы в меня в тюрьму

зона зона телеком
той свободы сквозняком
опиши меня расщельно
хтонью весело влеком

расскажи мне как дела о стихах и бла-бла-бла
что пропела в сне копейном стрекоза-бензопила
расскажи простую сказку то как дед насрал в коляску
и коляска в пляс пустилась адской розой расцвела

стала катька допьяна стала смерти письмена
занебесный фон сортирный
грустный дэнс эфэм-страна
дискотека с анной асти заоконный ор таксиста
криворукий свет огромный из шампуня и говна

я и сам его слепил мы не-мы рабы не мы
дорогой мамлеев юрий под любэ и по гробы
расскажи как жили-были в этом охреневшем танце
жили-были мене текел были были были бы

были ф'евра в продолже тётя слава в неглиже
выхрип из трубы эзопа в онемевшем гараже
и соседний зэк съедает и закусываем вместе
этот свет необречённый отбивную на ноже

вытрем нож и будем нем выпив молодящий крем
я люблю тебя убитый и поэтому доем
а на ужин будет папа в жаркий ад сошедший с трапа
разрывная джага-джага мы как бабочка над всем

II.

это просто промельк электричества
называет нас по имя-отчеству
сын-подросток просит о величестве
ждёт пожара плачется и морщится

зодчество ням-ням свечи копеечной
ласточки поджегшей все погибели
тётки деревянной ставки рыночной
прибыли огня хватай поди бери

я-не я весь шоколадный заечный
быль не быль и с вами вместе не были

III.

Положили на обе лопатки и – с небом на «ты»,
в неблокадную оземь, червивое тело гулага,
– Ты – чаинка теперь, – говорят, – за тобой полводы,
полземли, все дружочки подводные – камень, бумага, –

повезли-покатили, бултых в огневом животе,
и горит, и горит разозлённое тело трамвая, –
погляди, мальчуган, как садятся не те,
как защитник потлив и прожорлива тьма родовая,

– Что, застенный отец, – говорит, – не помог, не помог, –
беспилотник пиф-паф, трепыхаются адские двери, –
я теперь сам-письмо, сам огромный несбывшийся бог,
и в ходатайства эти не верю, не верю,

я ладонь, – говорит, – и во мне две китайских реки,
весь неспетая песня, нептичий, горючий и зрячий,
белый луч, проникаю застенкам своим вопреки
в твой надводный реал, в этот быт испитой, холостячий,

в речевого придурка беды, в твой культурный горох,
я замыслил побег, виноградней не надо побега,
и скучает по мне вся вода о рогах четырёх,
вся ночная овечка внутри озарённого зэка, –

– так бормочет, кружит, – я не суджи, не судного для,
этой нищенской силы напившийся, божий и лобный, –
а потом возвращайся – земля заскучала, земля,
и либштейн речевой, и дымящийся свет беспилотный.

19-26.08.2024
Мытищи