Болен

Звоном чудных русских колоколен
болен я, неизлечимо болен,
болен ширью ветровой, полынной,
памятью ковыльною былинной.
Чувствую в них древности седые,
что идут дозором по России.
Болен богатырским их дозором
и за ним по дорогим просторам
я иду, и волен, и неволен,
ибо волею невольно болен.
Болен солнцем, травами, снегами
и дугою в семицветной гамме,
и улыбкой детской, и строкою,
той строкой, что не даёт покоя.
Болен речью и живой, и строгой,
словом и к сердцам людским, и к Богу.
Чем ещё? Да очень многим, очень:
тем, и этим, и другим, и прочим,
тем, что нам от века передали
предки наши и святые дали.
Слышу сердце в песне колоколен.
Русь, журавка! Я тобою болен.
Болен близостью Небесной выси,
от которой всюду жизнь зависит.
И молюсь, молюсь ей, потому как
не болеть – немыслимая мука,
мука пустоты, кромешной ночи.
Верую, люблю, болею, Отче,
припадаю к звону колоколен,
ибо им неизлечимо болен.