Поединок

     Солнце всходило. Туман ещё немного клубился по кустам. Роса от утреницы лежала на травинках блестя боками. Поле начиналось от перелеска. От оврагов туман не уходил. На открытом месте было уже чинно и блаженно. У самой кромки леса, что обрывался стеной, стоял человек в монашеском одеянии. Его наряд завершала схима и куколь. Он опирался на посох, всматриваясь в поле, что расстилалось перед глазами. Было 8 сентября 6888 от сотворения мира. Одинокий человек на краю поля, на краю жизни. Сейчас взойдёт солнце повыше и мир окончится, посредством звуков битвы. И будет или нет место его на этом поле завершающим, или продлится далее? Не эта ли мысль остановила его на краю поля, шагни шаг, что изменится?, он давно был далёк от суеты мира, от жизни мирян, он просто жил под надзором Бога.Жизнь инока проста и сурова. Проста как восход солнца, сурова как закат. Что он вспоминал, детство, юность, причину, которая привела его в монастырь, или причину, что вывела его из монастыря.Он просто стоял и смотрел на поле, на мир, для нас не широкого поля, а ему казалось бескрайнего:

  "Я от всех оторвался, сбежал на реку,
На высоком утёсе речном посижу.
Было видно написано мне на веку,
Что я мытарь Судьбы, пропахавший межу!"

" Князь с дружиной ушел, я отстал, не бегу.
Ветром вольным ни как продышать не могу.
Пусть одежда моя монастырский клобук,
Но следы оставляет солдатский каблук!"

Десять лет, монастырь,время тихо идёт.
Паутину из дней время вяжет и ткёт.
Не сдержал я обиду, ответил мечом,
И Ослябя меня поддержал друг, плечом."

Был я витязь и что, суд, суровый закон,
Хоть и ровня мне враг, но обуглен был кол.
Он был княжич, и я родовит, но не сын.
Вот и скрыл от суда монастырский мя тын!"

Ветер треплет слезу на щеке, волоса,
- Пересвет.Эй!, откликнись, услышь голоса!
Мы уж чаяли, что ты подался в намёт..
Слышь, Ляксандр, долг Отчизны на поле зовёт!

Дрюня, друг! Погоди. Дай мне воли хлебнуть!
Жизнь видать замыкает на поле свой путь!
- Это лучше, чем дни пред иконой уйдут!
Даже если нас завтра, Александр, убьют!

Снова встали как прежде к плечу молодцы,
А над ними скользили гонцами стрижи.
Перед ними просторы, дубравы, река,
Точно меч сжала посох внезапно рука.

Солнце встало, росинки блестят на траве,
На каленой броне, на спокойном коне.
Ветер думы и волосы треплет слегка,
В щит дубовый вцепилась с надеждой рука.

- Князь тебя не зовёт, Пересвет, брат ты мой.
А меня он уводит, служить за собой.
- Ты Андрей, без игры, без веселья, прошу.
Я погибель тебе никогда не прощу!

- Ну, я брат поклянусь на мече - не сейчас!
Монастырь он снимает проклятия, сглаз!
Десять лет, всё клокочет во мне как котёл,
Княжий суд, что в могилу сырую нас вёл!

А сейчас мы нужны, я на князя похож,
Первым в битву пойду! Я для этого гож!
И тебе дело бранное всё ж по плечу..
- Каждый день я чугунной клюкою верчу.

Но меня не зовут и броню не дают,
Не понять, от меня, что хотели, что ждут.
Только крест золотой на груди, оберег.
Чую время моё застопорило бег.

Знать на поле, на этом, юдоли конец,
Вот смотри, скачет быстрый и важный гонец.
- Вы болярин Ондрей?! Князь зовёт поспешай!
Вышел в поле Мамай, и зовёт глашатай!

  Простились у кромки поля Ослябля и Пересвет, поцеловались по христиански,сел на коня брат и уехал. А Пересвет остался ждать, начало битвы. Витязи держали коней за узду, подходили к кромке поля, замечали монаха, приветствовали его и просили благословения. Монах никому не отказал. Заиграли зурначи. Русские войны напряглись. Передняя шеренга, в которой стоял Пересвет, сделала шаг вперёд.
 - "Поединок!" Пронёсся шелест по рядам. " Вызывают поединщика!" Рядом с  Пересветом стояла группа молодых бояр,безбородых ещё юнцов, среди них выделялся и ростом и объёмом пожилой воин, в доспехах вороньего цвета, с мечом на поясе и булавой в руке. К нему и обратился Пересвет. " Скажи мил человек, что означает этот вызов?" Воин оглядел монаха, не стал ничего спрашивать, а пояснил: " Давний обычай, ещё перед набегом Батыя был. Видно Мамай поединщика привёл. Быть сраму!"
  " Извини, но почему сраму?"
 "А кто пойдёт не глядя биться, если не видно с кем?! Ранее были богатыри, а теперь витязи. Только больше все в парче и в юфти. А драться не умеют. Говорят были поединщики годов двадцать назад, последние два брата, вот они из богатырей были, вдвоём на десятерых хажевали, да один раз нарвались на обиду и сгинули. Так что срам будет, ни кто не выйдет."
 " Дядька Ахрим! А почему сгинули? Что такого они сотворили?"
 " Ты малец спрашивать горазд! Да кто же теперь знает, а слухи на то и слухи, что как сказка правда или небыль поди разберись."
  Зашумели отроки всем было интересно продолжение сказа. Дядька хоть и делал вид, что сердится на нелепые спросы перед боем, но видно и ему было приятно вспоминать историю юности.
 " Было это, когда князь наш только сел на престол великокняжеский.И не всегда мог быть справедливым. Учился только. А эти богатыри были рода княжеского, но не первые, дорога им была одна на службу государеву. С малолетства обучались они ратным наукам, с отрочества хажевали в походы, не одну битву справили и были у них поражения и победы.Но всегда учились владению оружия. Однажды с малым отрядом попали в засаду и были пленены. Полгода провели то ли у ляхов,  а можа у ливонцев. Их ни кто не выкупил, сами добились выкупа. В плену они были чучелами, на которых ливонцы или ляхи своё мастерство бойцовское оттачивали. Оружие у них не было, цепи были, да клюка из железа. Работали в кузне, если не было бойцовых занятий. И однажды уговорились биться с десятком ляхов, если побьют, их отпускали. Ляхи не честные люди. Жульничают много.
Выставили против них десять наёмных людишек. Те кто всю жизнь работают только мечом.Им развязали руки, но ноги были скованы. Тогда они уговорились, чтобы им оставили клюку..."
  Дядька перевёл дух, а молодёжь стала дёргать его за рукав, не терпеливо ожидав продолжение.
 Дядька покрякивая, улыбался в усы. " Что и как не знаю, но те десятеро остались лежать, а богатыри ушли разорвав руками цепи на ногах. И унесли с собою посохи из железа.А посохи те были по два пуда весом."
  "Дядька Ахрим ! А где сейчас эти богатыри?"
  " Кто ж знает. Время убежало, ничто про них не известно. Говорят был суд княжий над ними и сгинули, как и за что не скажу. Всё, время! Смотри всадники!"
 Дядька указал на поле. Там группа татарских всадников махала бунчуками. К ним со стороны русского войска выехали трое. О чем то поговорили и разъехались к своим рядам. Через минуту по рядам побежала новость, татарва вызывала поединщика.
  " Вот и срам. Было так ранее. У них поединщик Богатырь Таврул. Любимец Мамаев. Ни разу не проиграл. Однажды я видел его в Орде. Молодого и дюже здорового. На его руках по четверо батыров повисло, а он как держал руки прямо так и не опустил их, пока сами не устали и не отвалились, как груши."
  Перед рядами войска поскакали зазывалы выкрикивая поединщика. Как стояли ряды ровно, так ни кто и не вышел.
  " Почему ни кто не выходит?" спросил Пересвет Ахрима.
  " Ни кто позора не хочет. Многие видели его. Он на голову выше самого высокого и поединок ведёт только копьём. А копьё его ему под стать. Два его роста. Пойди достань его сулицей или копьецом малым. Смерть в бою всем равна, а позориться выскочек нет, нас погибших много, всех и не вспомнишь, а поединщика запомнят."
 Пересвет ждал, не понимая, что лучше ответить на вызов, чем дрожать за молву, если проиграешь. Ни кто не вышел. И показалось Пересвету, что строй войска шагнул назад. Повернулся он к Ахриму. "Дашь коня и копьё?"
  "Святой человек, это битва, не молитва!"
 " А ты пока мой посох подержишь! Обмен думаю будет равным, брони мне не надо!"
 " Чуден ты человече. Но видно Бог с тобой! Бери коня и копьё, Прошка отдай своё и коня. А посох я подержу. Но если что кому его отдать?"
  " Есть такой Ослябя. Отдашь ему. Ежели что найди и отдай."
 " Будь по твоему. Буду жив, отдам!"
 " Будишь я тебе завещаю!"
Пересвет принял коня, вскочил в седло, выхватил копьё как перышко из рук юнца, и повернул коня на поле поехал к группе всадников, которые с недоумением смотрели на монаха схимника. Через минуту монах поехал с сопровождающим к татарам. Ещё через минуту две группы всадников стали разъезжаться, каждая к своей стороне. И на поле остались только двое. Стало видно, что один был монах, а второй маленький татарин с бунчуком. Тут строй мамаева войска раздвинулся и показался гигант на очень большой лошади. Он подъехал к татарину, что то сказал, развернулся и отъехал на почтенное расстояние. Снова повернул коня в сторону монаха и стал ждать. Монах тоже отъехал ближе к войску князя, повернулся к врагу лицом и поднял копьё над головой.
  " Дядька Ахрим, а что так может быть, чтобы монах был поединщиком? Так на нём и доспеха нет. Не уж то он верит, что его Бог защитит? Он же кроме молитвы ни чего в руке и не держал."
 " Плохо ты людей знаешь. Помнишь, я говорил про богатырей русских?! И про посох из железа по два пуда весом. Так я не сказал, что одним был богатырь по имени Ослябя. А вы слышали, кому просил передать посох этот монах. На возьми, попробуй!" И Ахрим сунул посох отроку. Отрок с усмешкой принял посох и чуть не выронил. Посох был тяжел. Он с удивлением посмотрел на Ахрима.
 " Так то" только и сказал Ахрим и стал смотреть на поле, где двое ждали сигнала. А посох переходил из рук в руки. И тяжесть его возрождала надежду в юных глазах. Поле перестало шуметь все разговоры стихли. Татарчик что то заорал и подкинул бунчук в верх.До строя донесся топот копыт. Со стороны войска Мамаева топот слышался более звучно. Таврул легко нес своё копьё не обращая на его длину и вес ни какого внимания. Монах прижал копьё предплечьем управлял конём, сокращал расстояние. Два войска ждали встречи всадников. На первый взгляд Таврул уже выиграл. Он был настолько грозен, что прошел ропот в войске русском. Татарин поднял копьё, отвел руку для удара.Всадники сблизились для удара. Татарин ткнул копьём. Копьё пошло в голову монаха и все уже ждали как монах упадёт и закончиться поединок. Но монах не упал. Копьё только сорвало клобук.  Всадники полетели дольше. Нельзя остановить разгоряченную лошадь не порвав ей губы уздой. Постепенно кони затормозили. Всадники развернули коней. Теперь Таврул был спиной к войску русскому. А Монах к войску ханскому.Лицом к своим. Может он и видел лица воинов, а может ему казалось, что он видит их глаза с надеждой взглядывающих в монаха. Но он послал коня на поединщика, не обдумывая свои действия, просто видя глаза и надежду в этих глазах. Схимна развивалась как крылья сокола или ястреба устремившегося за добычей. Таврул скакал и пробовал как действует рука и копьё, мало обращая внимания на монаха. Пока не осталось до него метров сто, тогда он сосредоточился, отвел руку на замах , уперев взгляд в лицо соперника. Пересвет перебросил копьё в левую руку, зажимая его в подмышке, Таврул удивился, но времени осознать происходящее уже не было. Всадники вышли на прямую, ещё три секунды и.. Тот кто видел как всадники встретились не сразу познали случившееся. Таврул три пять секунд сидел в седле,не двигаясь потом взмах, копьё прошло насквозь монаха, и было извлечено в мгновение ока и всадники разъехались.Ни кто не упал сразу. Всадники стали удаляться друг от друга. И тут случилось невероятное. Таврул рухнул как бревно. Его конь шарахнулся в сторону и поскакал поперёк поля. Татарин лежал не шевелясь. Со стороны мамаева войска послышался тягучий стон. А конь с монахом всё скакал в сторону войска русских. Монах сидел в седле, без копья. Поводья не трогая.
  Ахрим поднимался на стремени старался рассмотреть как лежит татарин и где копьё монаха. Конь приближался и было видно, монах сидит без движения. Несколько человек и Ахрим с ними, подъехали и окружили монаха, строй расступился. Лошадь остановилась. Через минуту Ахрим вернулся к своим подопечным. " Ещё жив монах!" только и вымолвил Ахрим. " Значит и мы живы будем, так дядька Ахрим?!"
  Солнце стояло в зените. Две линии войск двинулись друг к другу. У одних в глазах виделось тело на земле, а у других монах на коне в окружении русских войнов.


Одна из легенд о земле Русской.