Ранние сонеты

                Писано в 20-25 лет

Путь сердца

Апрельский вечер. Тихая печаль.
Волнисты пряди облачных кудрей.
Цветок Луны земной тоски мудрей –
Печать загадки, райская свеча ль?
 
От берегов вздыхающих отчаль,
О сердце сна, зовущего согрей,
Насыть волшебной ласкою скорей,
Пока рука надежды горяча.
 
Я ждал тебя так много долгих лет!
В холодной и играющей волне
Протяжно отражен твой зыбкий след.
 
Из тени тягостной, мучительной, - ко мне
Плыви сюда по золотой струне!
Из тени тягостной, мучительной – на свет!





Стрелец

Снова Ночь – Золотая Царица -
Лунный  скипетр направила ниц,
И трепещут ночные страницы
О заклятиях древних гробниц.
 
Бледных звезд сладострастные лица
Опьяняют мерцаньем ресниц.
Дышит Сказка, лепечет и снится,
Шелестя светлым платьем зарниц.
 
Вижу в вихре текущего мрака,
Как из звездных цветов и колец
С мощным луком крадется Стрелец –
Мой воинственный знак Зодиака.
 
И в восторге межзвездного клича,
Стрелы вновь настигают добычу!





Сонет одиночества

Я умер. Нет меня. Я только тень.
Я пар остывший тающего снега.
Я отсчитал последнюю ступень
На лестнице бессмысленного бега.

Мой свет иной, чем свет любви земной.
Мой мрак темнее мрака черной ночи.
Я скрыт за неприступною стеной
От всех страстей, что сердце ядом точат.

Я на голгофе жизни, как в раю,
Подвержен пыткам бытия и света,
Лишь горизонт мечты осознаю,

У ближних глаз не находя ответа –
Зачем я так безумен и крылат.
Но крест мой прочен и молчит Пилат.   





Блок

Его глаза задумчиво-спокойны,
Но сердце – раскалённая смола.
Мечта Поэта муками цвела,
Порывы страсти пели, солнцем знойны.
 
Служил лишь Даме, презирая войны,
Печален был, окутан в чары зла.
Но в жилах кровь кипящая текла.
Слова его – любых богов достойны.
 
Он без Любви ни дня  прожить не мог
И не влачил удел раба без веры.
Восславив свет, он стал врагом химеры,
Но, Мастер, чувства в символы облёк.
 
Всю солнцем осветив скорбь жизни серой,
Он вечно с нами – Александр Блок.

1989





Мы были рады тайной встрече...

Сонет

Мы были рады тайной встрече,
Но были встрече смущены.
Весна бросала нам на плечи
Воздушный плащ ночной луны.

Горели розовые свечи
Во мгле зеркал отражены.
Был изумительно расцвечен
Внезапный карнавал Весны.

Так, в изумрудном карнавале
Сердца друг другу отдавали
Восторженно и щедро мы. -

И, восхищенные, в апреле
Мы светлый гимн Весне пропели,
Забыв холодный сон Зимы!

1988


Брюсов

Он – интеллектуал, легенд хранитель.
Историк и мечтатель, и мудрец.
Построил он Влюблённости дворец,
Воздвиг Любви волшебную обитель.

Он покорил пылания сердец,
Земного рая лучезарный житель.
Поэт, учёный, человек, учитель.
За радость сердца яростный борец.

Он Женщину воспел в своём сонете.
Мы помним об изысканном Поэте,
Бродящем в джунглях Явы, в глубину

Проникнувшем загадочной Вселенной.
Он нам остался песнею нетленной,
Навеки воспевающей Весну.

1989







Гладиолус - Шпажник

Есть зренье у тебя, а если может голос
Объединиться с  чувством красоты,
Воскликни так: «Прекрасен гладиолус,
Как воплощенье царственной мечты!»

Будь властелин, будь гордый воин ты,
Но даже если солнце раскололось
И сердце сверглось в бездну пустоты, -
От страсти не отступишь ни на волос.

Взяв в руки стебель, ты опять, подобно магу,
Вмиг претворишь его в сверкающую шпагу,
Влекущую друзей, разящую врага.

Молниеносный блеск, унизанный цветами! -
Жаль только, аромат, не оцененный нами,
Ты прячешь под полой, как преданный слуга.




Изменчив Солнца свет. То ярче то мутней...

Изменчив Солнца свет. То ярче, то мутней
Глядит его зрачок с полуденного неба.
Его  морозен блеск в седых кристаллах снега
И пышет его зной в истоме летних дней

Но если ты взойдешь среди ночных огней,
Звезда любви моей, - скажу, что в мире не  был
Никто тебя светлей. – И это счастье мне бы
Навеки сохранить… Но как – всего верней?

В сапфировом венце, сияя солнцем зыбким,
Ты вдруг потупишь взор, как туча. – И опять
На розовых устах  блеснут лучи улыбки.

Изменчивость твою пытаюсь я понять.
Но счастлив, что прочесть, что разгадать не в силах
Пульсацию Звезды. – Должна быть тайна в милых!




Серебрян рог луны, и звезд янтарны соты...

Серебрян рог луны и звезд янтарны соты.
Чеканна поступь сна по чаще темноты.
Мой гордый конь, устав, идет с большой охоты,
Копытами давя душистые цветы.

Был верен арбалет – и на седле добыча.
Простерся, бездыхан, мной пораженный зверь!
Зашелся рог луны в победоносном кличе.
Я в жертвенник иду, распахивая дверь.

Костер горит, урча, и искры густо сыпет,
И, к небу воспаря, возносится зола.
Богиня красоты, тобой мой кубок выпит,
В святилище мою ты жертву приняла.

Убитый зверь – любовь, чье сердце кровоточит.
Богиня тем светлей, чем жертвы  казнь жесточе.




Прижать к щекам любимые ладони...

Прижать к щекам любимые ладони,
Смотреть в глаза и видеть в них – огонь.
Как горяча, как ласкова ладонь!
В груди – восторг предгрозовых агоний.

Стремительно по степи мчатся кони,
Но лишь улыбкой вожака затронь, -
Вмиг остановится, споткнувшись, конь. –
Я эти чары ослепленья понял.

Ты даром увлекать наделена
Во власть свою доверчивые души.
Моя душа тобою пленена.

Я изнемог. Как сердце бьется, слушай! –
Оно стучит то яростней, то глуше.
Обнять тебя и знать, что ночь – без сна.





Топор войны

Топор войны был погребен в земле.
А трубка мира пущена по кругу.
Но голос предков восклицал о зле,
Едва ты едкий смех швыряла другу.

Плененная волшебной негой чар,
Идя сквозь сон в зовущие объятья,
Слепая, знай, что ядовит анчар
Лукавой болью горького проклятья.

Ему ль свое ты сердце отдала?
Гнет ласк всепоглощающ, но не вечен.
И тот, кто страстью взвихренной отмечен, -
Наступит день, - вдруг вырвет удила.

Охваченный свободой, вдаль умчится, -
И заскулит покинутой волчица!




Скорпион

Ужасный знак, жестокий Скорпион
Горит в созвездии зодиакальном.
Небесный символ вечной скорби, он
Себя терзает в сне маниакальном.
 
Красива кровь. Расцвел любви пион.
Миг, сжегший сердце, принесет печаль нам.
Так, ядом Скорпиона усыплен,
Упал Кентавр в мерцании астральном.
 
Он от любви язвительной сгорел,
Рассыпав пред кончиной тучи стрел,
Но не пронзив желаемой мишени.
 
Что ж, Скорпион! Храни свой жгучий яд.
Когда-нибудь, познав удел лишений,
Смерть примешь от себя, тоской объят.




Реквием

Закончились дожди. Зловещих туч громады
Рассеялись кругом на клочья белой пены.
Усталые сердца опять покою рады,
И звуки тишины просты и совершенны.
 
Жестокая война грозою отгремела,
И птичий хор поет погибшим воям славу,
За родину свою отдавшим жизни смело,
Окрасившим рудой желтеющие травы.
 
Зачем, друзья мои, вы не вернулись с битвы! –
Ведь воронье склюет в глухих степях вам очи.
Мне горек этот мир! – средь вас один я жив.
 
И, к небу вознося горячие молитвы,
С волнением в груди,  свои глаза смежив,
Я плачу в тишине среди безмолвной ночи.




Близнецы


Расплавленное золото поблекло,
И Солнце, еще раз блеснув в волне,
Скатилось, потускнев, в родное пекло,
На небе место уступив Луне.

И вмиг, рассыпанные золотом по своду
Полуночного купола, зажглись
В безоблачную зимнюю погоду
Созвездья яркие, расцвечивая высь,

Там вижу я: одеты в барса шкуры,
Спускаются на землю Диоскуры,
Сверкая лезвием мечей из темноты.

И, между них, в руках держа цветы,
С загадкою лукавого прищура,
Ко мне с небес спешишь спуститься ты.





Святая Правда мудрою слыла...

«Святая Правда мудрою слыла
И потому была гонима Ложью
В одеждах нищих, в тьму, по бездорожью, -
Но выжила и буйно расцвела.

Лесть гибкая, в прислужницах у Зла,
Угодливой начиненная дрожью,
Проворовавшись, строгой карой Божью
В пустыню изгнана осмеянной была».

Таким хочу я видеть мир прекрасный.
Таким желаю знать закон негласный –
Другим даря тепло, - вернешь стократ.

Для Чести, Истины малы любые цены.
Лесть, Подлость, Ложь – не стоят водной пены.
Зло – прах, Добро – алмаз в мильон карат.




Мне больно, - я постиг любви закон...

Мне больно – я постиг любви закон.
Да, он жесток, как тысяча смертей! –
Злой поцелуй отравой черной пей,
Где честь и месть поставлены на кон.

Ты счастлив – пой. Я исторгаю стон.
Ведь я во власти яростных когтей
Любви напрасной. Став рабом страстей,
В её объятьях заживо сожжен.

Как быть? Забыть? Иль навсегда уснуть?
Стать пламенем? Осыпаться золой?
Укрыться в тьму или подставить грудь
Всесильной муке, сладостной и злой?

И я живу, стеная и крича:
Мне каждый новый миг – удар бича.

             Из ранних сонетов




Вся наша жизнь Любви подчинена...

Вся наша жизнь любви подчинена.
Любовь сквозит в березовой листве,
Парит, как птица, в ясной синеве,
Бурлит, кипит, как грозная волна.

Любовь нежна, как светлая весна.
Она прекрасна, как цветок в траве.
Звенит в моей безумной голове
Ее мелодия, меня лишая сна.

Любви всепоглощающая страсть
Порой опасна, как лесной пожар,
Сжигающий жестоко и дотла.

Пленит людей ее святая власть.
Любовь – и кара. И бесценный дар,
Источник добродетели и зла.




В бездонной глубине июньского заката...

В бездонной глубине июньского заката
Кровавой пеной плещется заря.
Парчой рубиновой вечерний час даря,
Весь горизонт горит, как рая врата.

Луга слепят слезами янтаря, -
Головки лютиков кивают, и куда-то
Зовут меня, как дорогого брата,
В вечернем свете золотом горя.

Пожар заката яростно клубится,
Весь мир сияет в сладостном огне, -
Но скоро тьма повсюду воцарится.

Угасший день мечтанья дарит мне.
Я – на пурпурно-розовом коне
Глядящий вдаль в истоме темный рыцарь.





Путем пилигрима. Сонет

Была и ты, мечта? Не знаю, не скажу.
Осенний ветер выл, года летели мимо…
Быть может, ты была – желанна и любима, -
Но облачный туман завесил звезд межу.
 
Я солнечным теплом уже не дорожу.
Моя душа тоской, забытая, гонима.
Тяжелый   посох сжав ладонью пилигрима,
Усталым взором я на горизонт гляжу –
 
Не знаю, сколько мне осталось дней пути.
О, только б поскорей до той черты дойти,
Что прекратит удел безрадостных скитаний!
 
И я спешу найти далекий край земли –
Там будет вечен сон, и вьюги там, вдали,
Меня укроют в ночь плащом из снежной ткани.




Забудь меня, отдав на поруганье...

Забудь меня, отдав на поруганье
Толпы, коль сладок лепет клеветы.
Я все грехи возьму себе… А ты –
Лишь откупись усмешки легкой данью.

Да смертен я, убог, и слеп, и хром. –
Твои дары другим да будут слаще.
Им – путь на царство – сказочным ковром,
Мне - груды щебня, брошенные в чаще.

Нелепый крик, сорвавшись с языка,
Пронзив эфир, всю скорбь увековечит
Случайных дней, где только чёт и нечет
Гаданья – жизнь… Прочтёт ее с листка

Благой Господь!- в Его искусном Храме
И я – герой, - хотя и в мелкой драме.





Холодных бледных звезд погасли фонари...

Холодных бледных звезд погасли фонари.
Вновь Солнце в мир вошло сквозь светлые ворота
Румянцами небес пропитанной зари,
Весь горизонт одев туманной позолотой.

Проснулся звонкий день, и сердце ждет полета, -
Так повелось в веках, так было исстари.
Сегодня, знаю я, сейчас случится что-то! –
И с Солнцем в  вышине готов держать пари,
 
Что встречу я тебя! Тебя – мечтой весенней!
Отбросив домыслы бесплодных опасений,
Ты снизойдешь ко мне, желанием горя!

Пусть это будет май. И несказанным утром,
Расцвеченным небес прозрачным перламутром,
Мы обвенчаемся у Солнца-алтаря.




Цветок Любви

Цветок Любви, алеющий тайник
Горячей страсти в неге сокровенной, -
Я всей душой, я весь к тебе приник
В тоске извечной и в тоске мгновенной!

Стыдливо пряча лепестки свои
За тонкой тканью шелка голубого,
Ты, словно лепет ласковой струи,
Звенишь во мгле и опьяняешь снова!

К твоим устам, смятенный, прикоснусь, -
Цветок любви, - о, дай же мне напиться! –
Вино зовет и в чаше серебрится, -
Я от него уже не оторвусь.

И льется аромат благословенный
Горячей страсти, неги сокровенной.





Осенние цветы

Осенние цветы, вы снова расцвели
Смертельным янтарём и терпким дымом тленья.
Холодный ветер дня, куда твои стремленья? –
Нам некуда спешить, мы все уйдём с земли.

И солнца тусклый шар холодным янтарём
За дымкой тягостной уже глаза не слепит.
Оно забыло свой пьянящий знойный трепет,
Укрывшись в саван сна. Но все мы, все умрем, -

Покинем странный мир, от долгих дел устав,
От скучных долгих дел, прохожих на безделье.
Захлопнем Книгу Дней, страницы отлистав.

И только миг Любви, как вечное похмелье,
Как сладкую мечту с расцветкой голубой,
Оставив этот мир, мы унесём с собой.




Мне сердце лечат мифы и баллады...

Мне сердце лечат мифы и баллады.
Печально-сладок сказок стройный ряд.
Со мною страстным хором говорят
Великие избранники Эллады.

Волшебный шлем Аида, щит Паллады
Добро в руках героя сотворят, -
И лик Медузы, злобою объят,
Низвергнут скал тяжелые громады.

Мне чудится, сын Зевса и Данаи,
Я – тот Персей, что скоро миг познаю
Бессмертной славы и любви, - как вдруг,

Отвергнутый сиянием Победы,
Я выпускаю острый меч из рук, -
И гаснут в небе взоры Андромеды.




Я слышал голос твой с таких высот...

Я слышал голос твой с таких высот,
Где только ангелы парят над бездной.
Не ангел ли и ты, зарёй небесной
Взнесённый ввысь, в горнило звёздных сот?

Но я – полынь горчайшая, осот,
Колючий тёрн, - в поэме бессловесной, -
Зачем в пустыне, на скале отвесной,
Один встречаю розовый восход?

Я соками питаюсь от земли,
Чтоб стебли сердца пышно расцвели
Цветами Дня для твоего букета.

Но в небесах так просто пренебречь
Живым общеньем и восторгом встреч, -
Мой ангел не сорвет цветы рассвета!




Окончен май. Листки календаря...

Окончен май. Листки календаря
Всем говорят, что наступило лето.
Земля разбужена, изнежена, согрета, -
Весна-красавица работала не зря.

Лугов цветущих разлились моря.
Как много днями солнечного света!
Но радовать меня не может это,
Не мне сияет алая заря.

И бриллиантами не мне горит роса,
И капли звезд в ночи, с небес стекая,
Не мне в ладони попадут, сверкая,

И жизнерадостные птичьи голоса
Не мне поют. – Другой тебя ласкает. –
А мне – лишь Смерти ржавая коса!


             Из ранних стихов




Тревогой дышит сумрак забытья...

Тревогой дышит сумрак забытья,
От темных сил газа мои ослепли.
Бескрылый Феникс копошится в пепле,
Бессильный страх под перьями тая.

В упрямых тучах слабая луна
Едва мерцает, избегая битвы.
Унылый дождь острей тончайшей бритвы,
Противнее прокисшего вина.

Здесь все вокруг отвергло жизнь мою. –
Но я еще дышу, еще пою,
Еще надеюсь, Солнце призывая.
 
И если Солнце далеко в пути,
Пожаром молний мир мне освети,
Пошли мне света, туча грозовая!





О, страшный холод красоты бездушной...

О, страшный холод красоты бездушной! –
Ты завлекаешь в пропасть пустоты,
Маня подкрашенной улыбкой, ты
Отталкиваешь лаской равнодушной.

Тебя увили яркие цветы,
Но с них не льется аромат воздушный.
Подверженный капризам холод душный,
Ты развращаешь души и мечты.

Бесчувственный, надменный, безмятежный,
Бесстрастный призрак, ты не знаешь нежной,
Святой, самоотверженной любви! –

Так сладострастья жадностью безбрежной,
Очарованьем Королевы снежной
В объятья ледяные не зови!





Новый Агасфер

Безвольных жертв тоски здесь ищут палачи,
Крикливою толпой здесь рыщут лицемеры, -
Но, крепкий посох взяв, к заре грядущей эры
Я рвусь из крепких пут в сиянии свечи.

Мне маски шепчут: «Вот – от счастия ключи!»,
Маня с собой делить интриги и аферы.
Что мне их лживый бред! Держу я факел веры,
Сквозь тьму ведут его священные лучи.

Я – новый Агасфер, герой иных баллад,
И пусть мои глаза мучительно болят, -
Я вижу впереди то, что другим незримо.

Презрев небытия смертельно-сладкий яд,
Мой светлый дух прозрел, величием объят:
Я вижу Божий Лик сквозь злые кольца дыма.





Шуты иного рода

На мир гляжу, усмешку затая:
Напыщенные ходят здесь бароны,
Графини томные и бравые князья… -
Присмотришься – павлины и вороны.

Венцом творенья Господа они
Себя, наивные, считают, в самом деле, -
Но тупостью своею надоели,
Бесплодностью возни, тщетой грызни.

Послушай, обойди их стороной,
С горячностью вступать не пробуй в споры, -
Они и в красноречье сладком споры
И с мастерством бренчат своей струной.

Оставь их, друг, не будь с глупцами строг, -
Шутами быть по праву дал им Бог.




Пепел мечты

Потух весенний день. Уже его не будет,
Такого ясного, не будет никогда.
Скучающая ночь накал его остудит
И выплеснет во мрак забвенья без следа.
 
Там солнечных лучей объятия с листвою
Такою свежею, сливались в хризолит.
Хрустальный свод небес сверкал над головою. –
Но тяжкий мрак  опять мечту испепелит.
 
Так что ж! дрожи и пой в экстазе полнолунья,
Лукавая Весна, безудержная лгунья! –
Я отрекусь от дня и всё тебе прощу.
 
Но не бросай меня в порыве сладострастья
В безумие надежд, не раскрути пращу, -
Я так страшусь любви нечаянного счастья!





Любовь как сад

Ты видишь, утро осветило луг!
Блестят под солнцем бриллианты рос,
И сети крепких  виноградных лоз
К нам протянули кисти сочных рук.
 
Ты не ответила на мой вопрос,
Как бы случайный: «Что такое – “друг”
И в чём причина неизбывных слёз?
В чём смысл любви, несущей столько мук?»
 
Ты промолчала, свой потупив взгляд.
Но я заметил искорки в глазах:
Ты роль играла, будто смущена.
 
Во взоре я прочел: «Любовь – как сад,
Где соловей над розою в слезах.
Всё остальное – скрыла пелена».



Дни веселья пролетели...

Дни веселья пролетели, -
Тают белые снега,
Как на бархатной пастели
В грязь размокли жемчуга.

И хожу я, будто пьяным.
С одуревшей головой,
С неприкрашенным изъяном -
Белой маской снеговой.

Солнце въелось в плоть проталин,
В сердце когти погрузив.
Как я больно им ужален! -
Как я подло им раздавлен! -

Я любимою оставлен
В топкой мартовской грязи.




Газ

Горячий луч любви навек погас.
В твоем окне звучит соната Листа.
Но ночь печальна, одинока, мглиста,
И помутнел Луны кровавый глаз.
 
Ты сон тревожишь шелестом батиста.
Я утомлен – и открываю газ.
Гляжу на небо, где в последний раз
Сверкнули звезды в струях аметиста.
 
Как этот мир и холоден, и странен!
Здесь не найти поддержки и тепла
Тому, кто в сердце льдом бесстрастья ранен. –
И эта рана душу мне прожгла.
 
Но веет газ, и много в нем загадок:
Смертельный – он невыразимо сладок.




Сонет-страшилка детская

Опухла ночь луной зеленоватой.
Полощет звездный стяг небесный свод.
И привиденье, в простыне измятой.
За ведьмой вслед пускается в полет.

И домовой, проникнув в дымоход,
Гремит печной трубой, как рыцарь латой. –
Оттуда черный, весь облезлый, кот,
Визжа, несется с кошкою лохматой.

Полночный мир в движение пришел.
Здесь жизнь кипит по сказочным законам.
Настало время форточкам оконным
Впустит всю нечисть в дом, ко мне за стол. –

Но я не сплю и, сумрачен и зол,
Спугну их воплем - смехом похоронным.




Она была любовью для меня...

Она была любовью для меня,
Навек оставшись для меня – любовью.
Глубь дерзких чувств и глаз я цепкость совью
Держу в себе – хотя и без огня.

Окрасив губы, очи начерня,
Она ушла за запредельной новью, -
И лишь Психея клонит к изголовью
Жемчужность крыл, утешность снов храня.

Ужели этой жизнью правит случай
И от судьбы лица не отвернуть?!
То день певучий, то за черной тучей –

Кипучий мрак, - и муторная муть
Взор отуманит – век не разомкнуть…
Она ушла – я полон боли жгучей.




Сонет вырождения

Шуты и палачи, убийцы и паяцы!
Покиньте королей одряхшие дворцы,
Забудьте топоры, отбросьте бубенцы. –
Настало время над собой смеяться.

Настало время плакать над собою.
Ваш мир уже давно – гнилой позорный труп.
От серой копоти сердец-фабричных труб
Рассталось небо с негой голубою.

В кошмарах ощущали уж не раз вы,
Пропитан жалкий мир какою ложью.
Покрыли души вам рубцы и язвы, -
Но сами вы призвали кару Божью. –

И этот гнусный мир в своем грехе бездонном
Закончится для вас огнем – Армагеддоном.





Сонет тишины

Когда я ухожу от суесловья
К спокойному теченью немоты,
Я вижу в небе ярких звезд цветы,
Горячечной налившиеся кровью.

Их дальний блеск – багряно-мутный взор.
Захвачен я их странной тишиною –
И никому из ближних не открою
Моих желаний славу и позор.

Пусть на устах любви горит печать,
Пусть тенью я пройду по тропам вашим. –
Не прикоснувшись к счастья полным чашам,
Я осужден среди чужих молчать.

И пью я одиночества вино
С унылою луною заодно.





Молитва звезд в космических высотах...

Молитва звезд в космических высотах,
Авроры лик в сиянии лучей,
Рассветный мед зари в прозрачных сотах
И капли рос, хрустальных роз звончей.

Не помню дня, когда я жил без веры.
Епитимья наложена на тьму.
Шелк нежных слов ломает все барьеры,
Апатия низвергнута в тюрьму.

Дурной тоске я не подвержен ныне.
Рапсод любви поет благую весть,
И аромат весны, струясь в жасмине,
Невиданной красой сумел расцвесть.

Офелия! В тебе, как в белом крине,
И чистота души, и кротость есть.




Она прошла

Она прошла так близко от меня,
Что я обжегся ее платьем белым
И вмиг растаял сердцем огрубелым, –
В песок обращена его броня.
 
Забвенья тень хрупка. В ушах заклятье
Звучит: «Ты вечно будешь счастья ждать!»
В своем безумье огненном блуждать
По миру хмурому пойду опять я.
 
Она прошла так близко! Где предел
Терпения моей душе усталой?!
Я весь горю, я стал водою талой,
 
Мне сердце ветер яростный раздел.
И я шепчу, травы полей бессвязней:
«Господь вовек не даст жесточе казней!»




В колодец Ночи солнце уронило...

В колодец Ночи солнце уронило
Потухший шар, устав за краткий день.
Качая сна туманное кадило,
На землю тихо опустилась тень.

Узор созвездий небо расплескало,
И в тишине безжизненно повис,
Зацепленный за дымчатые скалы,
Латунный  месяц, рог склоняя вниз.

И  строй берез, пожаром опаленный,
Осины рыжие и золотые клены
Скрипят, роняя хрупкую листву.

Прозрачна ночь, и, будто на покосе,
Бредет с серпом безжалостная Осень. –
И звезды катятся, как головы, в траву.




Мир - театр

Я не погиб. Твоя измена
Мне болью на сердце легла, -
Но знаю я, что жизнь – лишь сцена:
Ты роль играла – не лгала.
 
Мы все – актёры. Непременно
Один – талант, ему хвала.
Другой слабее неизменно
Исполнит роль – Фортуна зла.
 
Мы все – шуты, паяцы, мимы.
Я – Арлекин, вон тот – Пьеро.
А ты, похоже, Коломбина.
 
Мы все подчинены незримо
Сценарию с концом единым,
Где Зло – сюжет, финал – Добро.




Нет в мире дружбы ничего дороже...

«Нет в мире дружбы ничего дороже», -
Ты мне однажды искренне сказала.
В ту ночь был карнавал, сверкала зала
И искры серпантина жгли по коже.

Окончен праздник. Голос твой стал строже,
Чем в новогодней пляске карнавала:
«Прости, я в дружбе разбираюсь мало –
Все это я придумала, похоже…»

Меняя убеждения так скоро,
Не вызовешь ты ласкового чувства –
Могу хоть с дьяволом вступить об этом в спор.

Слова не красят, если в сердце пусто,
И если вор утащит деньги вора,
Он не святой, а тот же самый вор.



Молюсь у алтаря, покоем упоен...

Сонет-акростих

Молюсь у алтаря, покоем упоен.
Агония тоски поникла, угасая.
Рябой пристыжен страх, в бегах беда косая.
Излечен, я стою у мраморных колонн.

Нетленный свет очей – любви реальный сон.
Елея аромат, лампады, свет бросая,
Шафранно льются в мглу, над нами нависая,
А у икон застыл церковный вечный звон.

Дай руку мне, молю, - твои печальны пальцы.
Развей свою тоску в объятиях скитальца
И рядом преклонись у строгого креста.

Навеки с нами Бог, и добрый Ангел рядом.
О, напои меня любви истомным ядом –
И вслушайся: как жизнь прекрасна и чиста!




Погасло солнце. Снова ночь настала...

Погасло солнце. Снова ночь настала,
Укрыла мир в сиреневую тьму.
Какая тишь! Мне сладко одному.
В траве душистой я лежу устало.

Ночь паутину мрака размотала.
Хрустальных звезд развесив бахрому.
Кому поведать, рассказать кому.
Что в небесах душа моя летала!

Как передать виденья странных грез,
Меня пленивших в золотые сети
Мерцающих безмолвно ярких звезд?

А по земле крадется нежный ветер
И тихо шелестит при лунном свете
В зеленых кудрях молодых берез.






Изменчив Солнца свет. То ярче, то мутней...

Изменчив Солнца свет. То ярче, то мутней
Глядит его зрачок с полуденного неба.
Его  морозен блеск в седых кристаллах снега
И пышет его зной в истоме летних дней

Но если ты взойдешь среди ночных огней,
Звезда любви моей, - скажу, что в мире не  был
Никто тебя светлей. – И это счастье мне бы
Навеки сохранить… Но как – всего верней?

В сапфировом венце, сияя солнцем зыбким,
Ты вдруг потупишь взор, как туча. – И опять
На розовых устах  блеснут лучи улыбки.

Изменчивость твою пытаюсь я понять.
Но счастлив, что прочесть, что разгадать не в силах
Пульсацию Звезды. – Должна быть тайна в милых!




Когда весна придет в мой дом холодный...

Когда весна придет в мой дом холодный
И птичий щебет тишь зимы прервет.
Когда тяжелый пласт земли бесплодной
Росток зеленый радостно пробьет,

И терпкий воздух, чистый и свободный,
Под солнцем разольет целебный мед,
Ворвется в грудь, тоску и боль уймет,
Насытив сердце страстью благородной, -

Душа моя, очнувшись ото сна,
Еще тиха, задумчиво-грустна,
Исполнится предчувствием разгадки:

О, мир велик, прекрасен и богат,
И как уста моей любимой сладки,
А нежный взор ее – расцветший сад!




Я не люблю отвешивать поклоны...

Я не люблю отвешивать поклоны, -
Пусть трудный выбрал я, но честный путь.
Стихи мои  - мои святые стоны –
С безумной силой разрывают грудь.
 
Хвала тому, кто через все препоны
Прошел и не пытался отвернуть!
Того, кто в чаще сердцем раскаленным
Нам осветил дорогу – не забудь!
 
И тяготы сгибают наши спины,
И горе увлажняет нам глаза,
Но души в черном мраке не остынут!
 
Кто воедино жизнь и честь связал,
Как ни гремит зловещая гроза,
Во мгле исчезнув, в памяти не сгинут!




Равнодушная весна. Сонет

Я терпеливо ждал весеннего тепла
В угрюмом полусне, в полубреду усталом. –
И наконец Весна торжественно пришла
В волнующей руке с сияющим бокалом.
 
Я пригубил глоток тягучего вина –
И жажду утолил, и обессилил холод.
Но первый пыл остыл, - и мрачная луна
Вползла на небосклон, как вседробящий молот.
 
В груди моей теснясь и жадно леденя,
Опять росла Тоска и мучила меня.
А яркая Весна глядела равнодушно,
 
Как тщетно я стремлюсь глухую дрожь унять,
Чтоб сохранить одну лишь искорку огня…
Но пепел сыпал мрак томительно и душно.




Я долго ждал, а гибель так легка...

Я долго ждал, а гибель – так легка,
Ведь в сердце нож вонзить по рукоятку, -
Лишь  взмах рукой! – как это было б сладко! –
Удар! – и хлынет яркая река!

Но в небе – много ярче облака,
И так сияет лунная лампадка,
Что уходить в безвестность – зло и гадко! –
Я терпелив. Я подожду пока.

Что значат эти жалкие мгновенья,
Ничтожные пред Вечностью Творца?!
Я буду ждать до самого конца

Вселенной этой – даже до рожденья
Вселенной новой! – чтобы там, (быть может…)
Я стал тебе – на миг! – других дороже…




Безликий день

Бескрыло-тусклый день. Была ли холодней
Когда-нибудь весна любой поры осенней?
Но я иду к тебе, в мир призрачных теней,
Холодная весна, души всевластный гений.

Пьяна твоя листва, - но я  ещё пьяней,
И горблюсь горестно под тяжестью сомнений.
Проходит мимо тень – и я спешу за ней,
Печальной и глухой, узнать тщету мгновений.

О кто ты, дай понять, избранница моя
В холодном полусне неотвратимой жизни?
Куда стремишься ты, исчадье бытия?
Открой суровый лик, прозреньем тайным брызни!..

Но горе мне! – в зрачках запал бесстрастный лёд:
Под гнётом вечных туч безликий День бредет.




Ноктюрн

Плывут мгновенья мерно и безбурно.
Уснувший день зарей был осиян.
В истомной мгле ленивый воздух пьян.
Мир побледнел перед челом Сатурна.

В безмолвный  час, когда поет лазурно
И нежит твердь земной тоски изъян, -
Туман холодный курит свой кальян,
Больной струной тревожа сон ноктюрна.

Но ты очнись от горьких дум скорей,
В созвучья ночи вслушайся, покорный. –
Как жарких звезд дрожит ковер узорный,

Сливаясь с бездной блеском янтарей!
В ладонях бледных сердце отогрей
Звезды Любви, что всходит болью черной.




Когда уходишь, двери затворяя...

Когда уходишь, двери затворяя, -
В мой мир, как подлый вор, вступает мгла,
Сочась мертво из каждого угла, -
И отогнать тоску пытаюсь зря я.

И, одиноко шаря в пустоте
Своим больным полупотухшим взглядом,
Я вижу тени, только тени рядом,
Но бледные и всякий раз не те.

Как превозмочь печаль и сокрушить
Унылый мрак, врага Любви и Света?
Не вспыхнет ли внезапная комета,
Чтоб силы этот подлый мрак лишить?

И я шепчу сквозь сумрачную дрожь:
«Настанет день – и снова ты придешь!»




Сонет тоски

Опять холодный дождик слезы льет.
Как этот мир невзрачный зол и жуток!
Здесь орды пьяниц, толпы проституток,
И каждый пятый – точно – идиот!

Здесь другу друг в колодец наплюет,
Здесь уши вянут от похабных шуток,
И если ты расслабишься – в пять суток
Жар сердца превратится в стылый лед.

Что может быть кошмарнее  рассказа
Про нашу явь? Убийство и Проказа
Здесь правят бал, разлив свой смрадный яд.

Какие всюду мерзостные рожи!
Здесь в черных лепестках тоску таят
И от дыханья Злобы гибнут розы.





Обжалованью я не подлежу...

Обжалованью я не подлежу.
Прописаны мне горькие пилюли,
И цепи боли лапы мне замкнули,
И вот, с тоской я на луну гляжу.

Я вою на нее и весь дрожу, -
Но кто ж услышит? – Все давно уснули.
Там, старый волк, увидел я луну ли
Иль скорой смерти золотую ржу?

Как в одиночестве неумолимо
Стекают слезы, боль неукротима, -
Сумеет кто почувствовать острей?

Да, хищник я, и злобный, и коварный.
Но ты, луна, блестя во мгле угарной, -
Ты видела ль несчастнее зверей?!




Когда я мог понять...

Когда я мог понять, что ты была
В меня не влюблена, а лишь играла;
Что поцелуев для любви – так мало! –
Я на тебя держать не в силах зла.

Когда увидел я, что ты могла
Забыть мою любовь, что догорала
Усталым сном закатного коралла, -
Не для тебя моей обиды мгла.

Но есть ли в мире горе неизбывней –
Услышать от тебя, что нет любви!
Что в жизни нет знобящих душу ливней
Желанья быть любимым! Назови

Слова свои не ложью! – Разве ты в ней
Не утопаешь, как палач – в крови?!




День на реке

Ах, как мне описать полдневную жару,
Зыбь волн и живость солнечного пляжа?
Строй старых ив на берегу (как стража)? –
Подвластно ль это моему перу?
 
Затрепетали листья на ветру
Густых черемух. Оседает сажа
На золотой песок. Во рту от ягод вяжет.
Ты подбираешь ветку – дань костру.
 
Гул голосов, внезапно взрывы смеха.
Ныряльщик прыгнул – звонкий всплеск воды.
Здесь по песку рассыпаны следы
 
Босых ступней. Сонливость не помеха, -
Бросаешься в прохладу свежих струй.
Загар на теле – солнца поцелуй.

   Из ранних стихотворений





Не одолеть любви язвительной отравы...

Не одолеть любви язвительной отравы, -
Я обречен на ночь, - О. в чём моя вина!
Холодная луна на небе мне видна,
И мрак остывших глаз мне не излечат травы.

И равнодушных звезд мерцанья, верно, правы! –
Была душа пьяна и до краев полна
Дыханием Твоим – но опустошена,
Сгорев, как мгла, дотла, без солнца и без славы.

Тебя я потерял – и света не найти.
Я – путник в царстве скал, и к счастью нет пути.
Мне ветер в клочья рвет ненужные одежды.

И шепчет Смерти Дух, во тьме нетерпелив:
«Ты выше всех взошел, последний шаг – в обрыв!
Бросайся в пустоту – лишь там мираж надежды!»





Ночная прогулка

Люблю бродить в полночной тишине
По пыльным улицам, луной посеребрённым,
По тихим переулкам, сладко сонным,
Среди домов, мерцающих во сне.
 
О, как прекрасны звёзды в вышине,
Слепящие огнём неугомонным! –
Утопленные космосом бездонным,
Цветут они – жемчужины в вине.
 
Легко плывут спокойные минуты,
Ненужных мыслей разрывая путы,
И аромат листвы – пьянящий ром.
 
И ветерок ласкается украдкой
Струей прохладной, благостной и сладкой.
Люблю в ночи бродить с тобой вдвоем.





Спокойный день, бесцветен и опрятен...

Спокойный день, бесцветен и опрятен,
Плывет неслышной скукой серых крыш.
Шуршит ветла да шелестит камыш, -
Их монотонный шорох неприятен.

Усталый мрак. Тоскливых комнат тишь.
И плачут окна горем тусклых пятен,
И голос ветра, призрачно-невнятен,
Крадущуюся повторяет мышь.

Тревожат душу тягостные звуки.
Куда мне деться от бессменной скуки
Осенне-утомительного дня?

Дождя глухого усыпляет шорох,
И у людей в пустых, бесстрастных взорах –
Зола давно потухшего огня.





Я ночь люблю, покой и забытьё...

Я ночь люблю, покой и забытье.
Мне хлопья снега сладко нежат щеки.
Печали и сомнения далеки.
Здесь – царство одиночества мое.

В просветах облаков мерцают кротко
То тут, то там цветы холодных звезд.
И Млечный путь – как серебристый мост,
И месяца под ним струится лодка.

То снег шуршит, то звезды шелестят,
То ветер гонит прочь и снег, и звезды.
Мгновенья ночи мне лукаво льстят:

«Ложись, усни скорей в сугробах-гнездах!
Ты – наш!..» Но страшной карой мне видна,
Метнувшись с неба, Бумеранг-луна.





Погасло солнце. Снова ночь настала...


Погасло солнце. Снова ночь настала,
Укрыла мир в сиреневую тьму.
Какая тишь! Мне сладко одному.
В траве душистой я лежу устало.

Ночь паутину мрака размотала.
Хрустальных звезд развесив бахрому.
Кому поведать, рассказать кому.
Что в небесах душа моя летала!

Как передать виденья странных грез,
Меня пленивших в золотые сети
Мерцающих безмолвно ярких звезд?

А по земле крадется нежный ветер
И тихо шелестит при лунном свете
В зеленых кудрях молодых берез.





Костер


В зеркальном отражении воды
Цветет луны янтарная тиара
И, ночи проникающая чара,
Поит тоской уснувшие сады.

Жемчужных звезд рассыпаны следы.
Костер прибрежный распалился яро.
Но в клубах утомленного угара
Свивают тени символы беды.

Как в желтом мраке призрачно и жутко
Чернеет лес! Быть может, злая шутка –
Угрюмый мир, неотвратимый стон?

Но тянется рыдающая сказка,
И у костра зияющая маска
Склоняет сердце в бесконечный сон.




Незрячий мир

На сердце холод вьёт себе гнездо из праха
Несбывшихся надежд, негаданных утрат.
Волокнами дождя который век подряд
Прядет уныло сеть тоски осенней пряха.
 
Тягучая, как слизь,  кругом листва сырая.
Курится тленья пар по стылой мостовой.
И ветер ветви гнет над самой головой,
Из рук дырявый зонт так дерзко выдирая.
 
Здесь провода гудят, здесь звезды слезы льют…
Стучусь во все дома, спеша найти приют,
Где жаркий есть камин и кофе пьют горячий.
 
Но в сумерках скрипят засовы и замки, -
Никто меня не ждет и не подаст руки.
Здесь умер целый мир, оглохший и незрячий.





Вода любви

Обветрена земля, покрыта коркой серой.
Вдали изнемогли обильные дожди.
Когтит и злобит зной. Надрывный стон в груди.
Глаза устали зреть, запавшие пещерой.
 
Народ твердит одно, разочарован верой:
«Долой напрасный труд! – ждет гибель впереди…»
Но сдерживают бунт суровые вожди
И обещают жизнь – и влагу – полной мерой.
 
Я тоже изнурен, мне жажда – мука мук.
Я в черной тьме зачах, слепой тоской иссушен, -
 И не найти нигде живительных отдушин.
Кругом – мертвящий мрак,  и солнце – злой паук…
 
Но верую и жду, я, пилигрим и воин, -
Ещё я оживу, водой Любви напоен!




Стук сердца

Прижать к щекам любимые ладони,
Смотреть в глаза и видеть в них – огонь.
Как горяча, как ласкова ладонь!
В груди – восторг предгрозовых агоний.
 
Стремительно по степи мчатся кони,
Но лишь улыбкой вожака затронь, -
Вмиг остановится, споткнувшись, конь. –
Я эти чары ослепленья понял.
 
Ты даром увлекать наделена
Во власть свою доверчивые души.
Моя душа тобою пленена.
 
Я изнемог. Как сердце бьется, слушай! –
Оно стучит то яростней, то глуше.
Обнять тебя и знать, что ночь – без сна.




Мрачный сонет

На небо посмотрю – там льётся море света:
В сапфировых волнах жемчужны облака,
Прозрачные в лучах, - как ласково мягка
Твердь первозданная сияющая эта!
 
Взгляну на дальний лес – привет былого лета:
Печаль его листвы прощальная легка.
Волшебной осени неспешная река
Течёт, как вязкий мёд, в янтарный дым одета.
 
Мне к ближним, мир неся, так хочется припасть
И каждому раскрыть восторженно объятья!..
Но где улыбки их?! – лишь неприязни пасть
Осклабится в ответ… Тоской сражён опять я.
 
Едва-едва вздохнёшь, как содрогнёшься весь:
Проникла ядом в кровь их злость, их грязь, их спесь.




Пока тупая боль ломает тело...

Пока тупая боль ломает тело,
Сбивает с ног, к земле позорно гнет,
Пока вершит расправу злобы гнет,
Вползает в сердце страх и правит смело, -

Ничтожен ты, бессильный человек, -
Набор костей и мышц с холодной кровью.
За миг иллюзий заплатив любовью,
Ты от стыда не поднимаешь век.

Но оторви свой взор от кучи праха:
Не только золото блестит в лучах.
Лишь осознай, как жалко ты зачах,
Стяжатель зла, от суетного страха. –

В ладонях милой сердце отогрей, -
И ты проснешься… Но скорей, скорей!





Женщина

Сонет
          По мотивам Ф. Ницше

Что женщина? – Цветок, чей терпкий аромат
Витает над тоской рулады соловьиной.
Но лишь бутон любви разгадан, познан, смят, -
И лепестки его остывшей стали глиной.

Что женщина? – Тоска по золотым мирам,
Далекая звезда над Храмом Вечной Тайны.
Но лишь под гнетом туч погаснет яркий Храм, -
Потухла и звезда, как слабый вздох случайный.

Мы молимся в душе над дивным миражом –
И пробуем на вкус мед страсти ядовитой.
Мы ищем идеал – но вновь себе солжем,
Терзая горький дух во мгле тоски несытой.

Ты хочешь стать огнем? Ты не желаешь тлеть? –
Так, к женщине идя, возьми с собою плеть!





Вечерние облака

Цветы черемухи душисты и нежны. –
Не надышаться сладким ароматом!
Весёлый май чарующим закатом
Впивает струи золотой луны.

Я вижу Птицу в облаке лиловом.
За ней плывёт Сиреневый дракон.
Вот – Смелый лев, там – Огнецветный  слон.
Как в небе остывающем светло вам!

Но солнце тихо скрылось за лесами.
И мягким пледом сумерки легли
На тело засыпающей земли.

Печально угасающее пламя.
И ароматом лунного цветка
Упившись, тают звери-облака.





Сонет-сказка детский

День меркнет, и бледнеет синева.
Поникла в дрему мать-земля сырая.
Дремучей чащей в поздний час взирает
Вечерней сказки первая глава.

Закат багровый грозно догорает.
Избушку ведьмы стережет сова.
Услышав заклинания слова,
Проезжий путник в страхе замирает:

«Погибнешь ты, будь конный или пеший –
Ты во владенья Тьмы входить не смей!
Не то спалит огнем трехглавый Змей,
В болото заведет лукавый леший!

Не одолеть тебе седой Яги коварства!..»
И мчится всадник прочь из злого царства.





Там, на горе. Сонет

Дожди, туман и мгла, громады туч.
Безудержная слякоть и унынье.
И солнца луч, прозрачен и летуч,
Погас, не отражен небесной синью.

Отравная везде царит тоска.
Несчастный май в сетях ненастья схвачен.
Крута дорога к свету и близка,
Холодная, как пепел, неудача.

Но я бреду, цепляясь за траву,
За камни мокрые, пусть в кровь ступни разбиты.
Ползу, но с верной не сойду орбиты,
Пока дышу, надеюсь и живу.

Там, на Горе, где солнце и цветы,
Где свет и Ты – там цель моей мечты.




Новый сонет

Я не писал сонетов... Устарели
И позабылись в этот век Огня.
Их пели дамам сердца менестрели,
Струной гитарной под луной звеня.

Их голос был красив и мелодичен,
И источала тонкая струна
Звук неземной для милой Беатриче, -
И пряталась смущении луна.

В глуби времён те песни отзвучали.
Я помню их и после стольких лет
И в радости, и в сладостной печали!

Я пел тебе - был нежен твой ответ.
Я новый посвящу тебе сонет. -
Пусть повторится песня, как вначале!

1988


Унылый апрель

Я не могу уснуть. Уже который час
В окно глядит луна своим янтарным оком.
О, звезды в вышине, скорбеть об одиноком
В прозрачной тишине весенней – не для вас!
 
Я потерял мечту. Луны лукавый глаз
И звезд лучистый смех – мне жизненным уроком.
Кто напоил меня пьянящим душу соком?
Кто в уши мои влил отраву пышных фраз?
 
Наивный, я мечтал: апрель – пора счастливых.
И вот звенят ручьи, - но где же счастье мне?
Лучи его горят лишь в несказанном сне.

О, звезды и луна, как обмануть могли вы,
Таинственно блестя, - ведь ваши переливы
Безмерно далеки, - вы – призраки в окне!





Непостоянство, ты меня гнетёшь...

Непостоянство, ты меня гнетешь!
Мне кажется, – любовь тягчайший бред.
Но ночь пройдет – я снова ей согрет
И возглашаю: «Нет! Любовь – не ложь».

Вот оттого, не веря ни на грош
Сомнениям, гоню я призрак бед, -
Ведь пыл любви, что страстно мной воспет,
Горит в груди. Меня ли не поймешь,

Любимая! Одни твои глаза,
Как ни скрываешь ты их ясный свет,
О многом миру могут рассказать.

И, если принимаешь мой сонет,
Не отвечай мне беспричинно: «Нет!»
И сердце перестань моё терзать.





Тоска ожидания

Муть, слякоть, грязь, агония снегов.
Стволы берез на бледно-сером фоне
Небес тоскливых. Траурных симфоний
Еще аккорд безрадостный готов.

Как редкие обрывки облаков –
Нелепые желанья, и тревоги –
В бесстрастном полусне – глухи, нестроги,
И мысли – звенья ржавые оков.

О сером марте жалок мой сонет.
Вот месяц жду письма – его все нет.
Сырой туман аморфной скуки – гадок.

Итак, сюжет мне задан для загадок:
Капель – бряцанье неких кастаньет.
Весна – хандра, что выпала в осадок.





Июнь

Звенит стекло в оконной раме
Под первым солнечным лучом.
Роса стекает горячо
В траву, примятую ногами.

Июнь опять спешит с дарами,
И радость жизни бьет ключом.
Мой друг, задумалась о чём
Ты в света несказанном Храме?

Как звонко веет тишина!
Как блещут над водой стрекозы!
Здесь мир поэзии – не прозы.

Здесь музыка Любви слышна,
Душа тревоги лишена
И от восторга льются слезы.


Без маски

Живыми чувствами хотел нас удивить?!
Но в век условностей они – дешевле чиха.
Стихами восхитить? – Но лучше паучиха
Умеет, с пользою, свои тенета вить.

Надел бы маску лишь – и защищен нехило:
Где надо – подмигнешь, а где всплакнешь слегка.
Наш добрый век чудес не стерпит чудака
С душой, пораненной, как пятка у Ахилла.

Забудь о тонкостях. Чуть только, согреша,
Твоя от тяжести срывается душа
В ту преисподнюю, что совестью зовется,-

Закрой глаза на стыд, зарывшись в суету
(Ведь всякий так живет! – ату его, ату!)...
Но тихо шепчет Бог: «Не плюй на дно колодца».




Нечаянное счастье. Сонет

Потух весенний день. Уже его не будет,
Такого ясного, не будет никогда.
Скучающая ночь накал его остудит
И выплеснет во мрак забвенья без следа.

Там солнечных лучей объятия с листвою,
Как нежность, свежею, сливались в хризолит;
Хрустальный свод небес сверкал над головою...
Но тяжкий мрак опять мечту испепелит.

Так что ж! Дрожи и пой в экстазе полнолунья,
Лукавая весна, безудержная лгунья! -
Я отрекусь от дня - и всё тебе прощу.

Но не бросай меня в порыве сладострастья
В безумие надежд, не раскрути пращу! -
Я так страшусь любви нечаянного счастья!




Истина. Сонет

Мы постоянно в жизни избегали
Слова от сердца вслух произносить.
Нам было тяжко их в себе носить, -
И чувства, чуть родившись, умирали.
 
Моя любовь зажглась в ночном хорале
Бессонных грёз – её не угасить! –
К закату солнца, к боли, может быть,
И к мудрой смерти. В славе ли, в опале,

Но Истина не в бренной суете
Забот безликих, мелочных, вседневных, -
Но в этой безмятежной красоте

Горящих звезд, мерцающе-напевных,
И в скорби глаз, - и в святости безгневных, -
В глазах Христа, что распят на кресте.



3 сонета. Юношеское

Зима

На улицах еще зима ворожит,
Расписывая окна вязью роз.
Еще февральский не сдает мороз,
Но снежный трон всё ж удержать не может.

Приход Весны опять меня тревожит:
Я ожидаю пасху, верный росс.
Предвижу радость в час лучистых грёз, -
И нетерпенье Солнца сердце гложет.

Но, зная, что твердить о счастье рано,
Что только в мыслях я представить мог
Весёлых дней сверкающий поток,

Что всё, возможно, красочность обмана, -
Сонет Весны пишу тебе, Татьяна:
Прими его, как сказочный цветок!


Весна

Весна поёт прозрачно и стеклянно, -
Великий праздник таянья снегов.
Я, на пиру героев и богов,
Пою с Весной. Тебе пою, Татьяна!

Звенит кимвал, пронзает лютня рьяно
Тугой струной сон тихих берегов.
Звучат призывы радостных рогов,
Дрожит земля и сердце дышит пьяно.

Мы - небожители! И солнечный Олимп,
Свивая на заре священный нимб -
Знак Бодрости и символ Пробужденья, -

Над облаками к свету нас вознёс
В венках из лавра и пурпурных роз,
Нам подарив весеннее Рожденье!


Лето

Я наслаждался музыкой органа,
Я утопал в её волнах горячих,
Я тихо плыл в космическом экстазе, -
И на глаза навёртывались слёзы.

То шелестом листвы, то урагана
Порывом буйным, то смеясь, то плача,
Она лилась, скрепляя в сердце связи
Любви и Веры, в явь вплетая грёзы.

Под куполом церковного собора
Текли ручьём божественные звуки, -
И исцелялась горестная рана

Души тревожной. И, казалось, - скоро
Бессмертный Ангел светоч вложит в руки...
И пел орган: "Живи, цвети, Татьяна!"

1989


Сонет-акростих Т

Тюльпаны звёзд, раскрывшие бутоны,
Амброзией сочатся сквозь века.
Нетленная Звезда! - ты так легка:
Едва я слышу голос отдалённый.

Прекрасен луч твоей ночной короны,
И музыка печали глубока.
Сияй и пой! Дрожащая тоска
Лавандой льнёт к космическому лону.

Евангельскую радостную Весть,
Горя, провозгласила ночь: "Он - есть! -
И сходит к нам, исполненный любовью.

Невинный блеск Его раскрытых глаз
Обильной нежностью согреет нас -
И души возродит святою новью!"

30 мая 1991


Лицедейство. Сонет

Хрустальная чаша прозрачной и яркой была.
Как было не пить из неё?! - а напиться - всё мало!
И, сквозь полусон, танцовщицей воздушной плыла
Принцесса моя по паркету в сиянии зала.

Горели свечей опаленные пальцы, и жгла
Холодные звёзды луна стылой дрожью опала.
Актриса с известным Актером, у края стола
Вино наливая, весёлым птенцом щебетала.

А гости кричали и пели, и, в угол ходя из угла,
Красивая Дама нам в кубки отраву вливала.
Я пил, не пьянея, ловя в отраженье бокала
Актрису мою, что с другим разговоры вела.

Актёр взял Актрису под руку и вывел из зала,
А Дама, от смеха давясь, всё вино пролила.




Усердный паж Весны. Сонет

Усердный паж Весны, я пил весёлый эль
И брагу в чашу лил среди хмельного пира.
Но вызван Страстью был на смертную дуэль, -
И в грудь мою вошла холодная рапира.

Струился солнца свет, курилась сладко мирра,
В прозрачной наготе топил снега Апрель.
Звенели струны арф и плакала свирель,
Спеша провозгласить внезапного кумира.

Я возлежал в гробу, в сияющем венце,
В бесстрастной тишине, с улыбкой на лице
И, в розовых цветах, волнения не выдал.

Склонившись надо мной, свечу в руке держа,
Она звала: "Проснись!", рыдая и дрожа...
Но был безумно рад её вчерашний идол.


Содержание:
Путь сердца
Стрелец
Сонет одиночества
Блок
Мы были рады тайной встрече...
Брюсов
Гладиолус – Шпажник
Изменчив Солнца свет. То ярче то мутней...
Серебрян рог луны, и звезд янтарны соты...
Прижать к щекам любимые ладони...
Топор войны
Скорпион
Реквием
Близнецы
Святая Правда мудрою слыла...
Мне больно, - я постиг любви закон...
Вся наша жизнь Любви подчинена...
В бездонной глубине июньского заката...
Путем пилигрима
Забудь меня, отдав на поруганье...
Холодных бледных звезд погасли фонари...
Цветок Любви
Осенние цветы
Мне сердце лечат мифы и баллады...
Я слышал голос твой с таких высот...
Окончен май. Листки календаря...
Тревогой дышит сумрак забытья...
О, страшный холод красоты бездушной...
Новый Агасфер
Шуты иного рода
Пепел мечты
Любовь как сад
Дни веселья пролетели...
Газ
Сонет-страшилка детская
Она была любовью для меня...
Сонет вырождения
Сонет тишины
Молитва звезд в космических высотах...
Она прошла
В колодец Ночи солнце уронило...
Мир – театр
Нет в мире дружбы ничего дороже...
Молюсь у алтаря, покоем упоен...
Погасло солнце. Снова ночь настала...
Я не могу уснуть. Уже который час...
Изменчив Солнца свет. То ярче, то мутней...
Когда весна придет в мой дом холодный...
Я не люблю отвешивать поклоны...
Равнодушная весна
Я долго ждал, а гибель так легка...
Безликий день
Ноктюрн
Когда уходишь, двери затворяя...
Сонет тоски
Обжалованью я не подлежу...
Когда я мог понять...
День на реке
Не одолеть любви язвительной отравы...
Ночная прогулка
Спокойный день, бесцветен и опрятен...
Я ночь люблю, покой и забытьё...
Погасло солнце. Снова ночь настала...
Костер
Незрячий мир
Вода любви
Стук сердца
Мрачный сонет
Пока тупая боль ломает тело...
Женщина
Вечерние облака
Сонет-сказка детский
Там, на горе
Новый сонет
Унылый апрель
Непостоянство, ты меня гнетёшь...
Тоска ожидания
Июнь
Без маски
Нечаянное счастье
Истина
Зима
Весна
Лето
Сонет-акростих Т
Лицедейство
Усердный паж Весны