Я наедине с тишиною жилья

Я наедине с тишиною жилья,
доставшегося от умершей старухи,
какая любила, как будто царя,
как любят дерьмо ожиревшие мухи.

Из кружки идёт остывающий пар,
а хлеб чернобокий лежит на клеёнке.
Во мгле продолжаю полученный дар,
измучав тетрадный лист грифелем тонким.

К бумаге лежащей тиранен и скуп.
И тянутся пальцы к бутылке с портвейном.
А шероховатость обветренных губ
немного потрескалась, будто бы стены.

Печалеподобные грусть и тоска
в союзе с винищем и чайной настойкой
стучат, барабанят весь час у виска
и колют какой-то огромной иголкой.

Крапивные мысли жгут мир в голове,
корёжа эскизы возникших картинок.
Дождинки ж, присущие этой весне,
спадают на камни и зёрна песчинок.

Стихи я вымучиваю из себя,
как бы выжимаю бельишко в корыто.
Погрешности в них как позор для меня
как члена Союза писателей сытых.

За окнами уймища мусорных куч,
похожих на строки, что выдоил с силой.
За весь этот вечер с навесом из туч
мне всё стало более, более немилым!