голосуй, а ТО...

Когда в раздор с самим собою мой ум бессильно погружен,
когда лежит на нем порою уныло-праздный полусон, —
тогда зашепчет вдруг украдкой, тогда звучит в груди моей
какой-то отзыв грустно-сладкой далеких чувств, далеких дней….
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Но вдруг в час дум, в час грусти лживой, взяв право грозное свое,
души усталой и ленивой перстом коснется БЫТИЕ….
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
(Каролина Павлова "Дума". 1843 год)

8 сентября — Единый день голосования.
«Голосуй, или поиграешь!»

 

Тесть всегда мечтал о Думе. Поделился тайной с кумом
(тот был старый коммунист, а конкретней — особист), –
под рюмашку рассказал… Кум проникся. Обещал:
подсобит, мол, дело — в шляпе! Тесть отправился нахрапом
прямо в Думский избирком, дал "на лапу" и — welcome!
Начались трудяги будни: высыпаясь до полудня,
тесть садится в лимузин, без лимита жжёт бензин,
направляясь в зал дебатов — в депутатскую палату…
Там, вздремнув ещё часок, батя давит "кругляшок",
выпив влаги из графина… Новый пункт в законе принят!
Много раз по той же схеме. Всё тип-топ. — Батяня в теме.
И доходы возросли! — стали жить, как короли,
мы с женой и наши дети! От чего бузят соседи?
Мне на прочих наплевать, я — слуги народа зять!
"Гладко было на бумаге, да забыли про овраги"?
Стонут баба и мужик, кроме гнева — чисто пшик:
«Чё за жисть?! одни подставы?» Тут вы, сла́вныя, не пра́вы, –
все пекутся лишь об вас! Их забота — высший класс.
Вот строжайшие запреты: на соцсети в интернетах,
на разгул эЛГэБэТе, — эти "монстры" ещё те!
Защищать вас от разврата, это — главное, ребята!
То, что рушатся дома, — не для Думского ума.
Пусть решает местный орган, куда выживших расто́ркать.
Есть вопросы поважнее: Новый храм — архиерею, –
бесноватых развелось, что грозят чинить разнос!
Там, во снах, виденье было: надо Землю вымыть с мылом,
чтобы, девственно чиста, без людё́в осталась та.
Демон скалит зубы в пасти! Кто защитой будет власти?
Цены, пенсии — то бренно. Наша Дума страж Вселенной!
Как, скажи, в такой тревоге строить дамбы и дороги???

- - - - - - - - - - - - - - - - - - -
Для Вселенной, право слово, страшен хаос. — Безусловно…
"Сверьху" послан был вопрос: «Коль до Думы тесть дорос,
всё ль он сделал для страны, пропердев до дыр штаны?»



 
Post scriptum:
Михаил Лермонтов "Дума"

Печально я гляжу на наше поколенье!
Его грядущее – иль пусто, иль темно,
меж тем, под бременем познанья и сомненья,
в бездействии состарится оно.

Богаты мы, едва из колыбели,
ошибками отцов и поздним их умом,
и жизнь уж нас томи́т, как ровный путь без цели,
как пир на празднике чужом.

К добру и злу постыдно равнодушны,
в начале поприща мы вянем без борьбы;
перед опасностью позорно малодушны
и перед властию – презренные рабы.

Так тощий плод, до времени созрелый,
ни вкуса нашего не радуя, ни глаз,
висит между цветов, пришле́ц осиротелый,
и час их красоты – его паденья час!

Мы иссушили ум наукою бесплодной,
тая завистливо от ближних и друзей
надежды лучшие и голос благородный
неверием осмеянных страстей.

Едва касались мы до чаши наслажденья,
но юных сил мы тем не сберегли;
из каждой радости, бояся пресыщенья,
мы лучший сок навеки извлекли.

Мечты поэзии, создания искусства
восторгом сладостным наш ум не шевелят;
мы жадно бережем в груди остаток чувства —
зарытый скупостью и бесполезный клад.

И ненавидим мы, и любим мы случайно,
ничем не жертвуя ни злобе, ни любви,
и царствует в душе какой-то холод тайный,
когда огонь кипит в крови.

И предков ску́чны нам роскошные забавы,
их добросовестный, ребяческий разврат;
и к гробу мы спешим без счастья и без славы,
глядя насмешливо назад.

Толпой угрюмою и скоро позабытой
над миром мы пройдем без шума и следа,
не бросивши векам ни мысли плодовитой,
ни гением начатого труда.

И прах наш, с строгостью судьи и гражданина,
потомок оскорбит презрительным стихом,
насмешкой горькою обманутого сына
над промотавшимся отцом.

(1838 год)