Достигнуть пространства...

Слова, неподвластные времени:

ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ...?
...Откуда на православном кресте полумесяц?
Некоторые ошибочно считают, что он появился в период христиано-мусульманских войн. Якобы, «крест побеждает полумесяц».

На самом деле — это древнехристианский символ якоря — надёжной опоры в бурном море житейских страстей. Кресты-якоря встречаются ещё в первые века христианства, когда об исламе не слышал ещё ни один человек на Земле.

       ***


Достигнуть пространства...
Возможности света.
Мечта оттолкнулась...
От счастья поэта!

Возникнуть пытаясь,
Оставив осколки.
Я шел, обжигаясь...
Сквозь мягкие елки.

Терять, находя, преступая ограду.
Надеясь на Господа, что не оставит.
И жизнь стала литься, как будто в награду...
Разлука опять свои сети расставит...

Осколки и пепел...
Завянул и сгинул.
Живешь? значит, светел...
Удара в спину?

Возможность лишиться находит причину
И это питает надежду мужчины.

       
Слова жизни:

Молитва за врагов «Господи Иисусе Христе, помилуй <имена>» — это самая высокая милость. Через это ты приблизишься к Богу и сделаешься Его другом и сыном возлюбленным.
Схиигумен Савва (Остапенко).


    ***

В истории России есть человек, которого при жизни называли «святым доктором». Его звали Фридрих Йозеф Хаас, но в историю он вошел как Федор Петрович Гааз (1780г-1853г). Немец по происхождению, глубоко верующий христианин- католик, блестящий врач, успешный и богатый человек, он мог бы прожить спокойную жизнь в Москве начала XIX века, пользуясь уважением высшего света. Но его вера не позволила ему этого сделать.

Для Гааза вера не была набором ритуалов или посещением храма по праздникам. Она стала причиной, по которой он добровольно спустился на самое дно общества. В то время этапирование заключенных в Сибирь было дорогой смерти. Людей гнали пешком тысячи километров в кандалах, без нормальной еды и медицинской помощи. Смертность среди них была чудовищной. Он раздавал сотни Евангелий арестантам.

Гааз начал с того, что просто лечил арестантов бесплатно. Затем он стал добиваться изменений в системе. Он разработал новые, более легкие кандалы, которые не стирали ноги до костей (в народе их так и прозвали — «гаазовские»). Он добился того, чтобы на этапах появились телеги для больных и ослабевших, которых раньше просто бросали умирать на обочине.

Постепенно Федор Петрович начал раздавать свое имущество. Он продал собственный дом, чтобы выкупать из неволи стариков и сирот. Его карета превратилась в склад вещей для бедных: он возил с собой одежду, еду и лекарства, раздавая их всем нуждающимся. Современники вспоминали, что доктор Гааз был человеком вспыльчивым и упрямым, с ним было тяжело спорить. Тюремное начальство и чиновники его ненавидели за то, что он постоянно вмешивался в их дела и требовал милосердия там, где привыкли видеть только жестокость.

Его вера выражалась в простом, но непреклонном убеждении: «Спешите делать добро». Для него не было разницы между преступником и праведником, когда речь шла о спасении человеческой жизни или облегчении страданий. Однажды к нему привели на осмотр группу арестантов. Увидев среди них немощного старика, Гааз подошел к нему, обнял и заплакал.
Окружающие спросили, кем ему приходится этот человек. «Это мой отец», — ответил доктор. Старик не был его родным отцом, Федор Петрович вымолил его свободу на коленях у императора Николая l, спас старика от ссылки в Сибирь.

Федор Петрович Гааз умер в полной нищете. Хоронили его за казенный счет. На прощание с «святым доктором» пришли десятки тысяч москвичей — от аристократов до бывших каторжников.

Его история — это пример того, как вера становится не убежищем от мира, а инструментом его изменения. Она показывает, что отношения с Богом для верующего человека часто измеряются не только посещением храмов, монастырей, а способностью увидеть в самом последнем, отвергнутом обществом узнике образ того, кому нужно помочь здесь и сейчас.