А мог бы пожить ещё...

Отец постоянно был далеко. Ребёнка растила мать.
Сын викинга впитывал с молоком желание воевать.
Отец был пиратом. Награбил – сбыл. Доходное ремесло.
Грабителю, как большинству громил, однажды не повезло.
Останки его погрузив на плот, спустили в могилу-фьорд.
Наследник, пополнив отряд сирот, стал мстителен, зол и горд.
Он вырос и выместить злость свою решил на врагах мечом,
Но пал от булата в чужом краю, а мог бы пожить ещё...

И в римской семье подрастал пацан четыреста лет спустя.
Он так же, как викинг, не знал отца и тоже военным стал.
В соседние страны победный стяг на копьях внесла орда,
Она на обломках и на костях построила города,
Силком навязала культуру тем, чью жизнь превратила в ад.
Но даже прочнейшие из систем со временем ждёт распад.
Система распалась, и воин пал, сражённый в бою пращой.
Он сам приближал роковой финал, а мог бы пожить ещё...

Безусый француз воевать решил во славу своей страны.
К винтовкам разящие штык-ножи примкнули её сыны.
Ведомые гением шли "на Вы", пройдя пол-Европы, но
Гвардейцев судьба привела, увы, к деревне Бородино...
А вскоре вояк одолел мороз, приблизив разгром, разброд.
Противился разум: "Винтовку брось!", но гордость вела вперёд.
Юнец по-французски хрипел "Ура!", врезаясь в ядро плечом.
В кровавом сугробе замёрз дурак, а мог бы пожить ещё...