Когда цвели гелиотропы

В короткой жизни северного лета нет более чудного и сладкого мгновения, чем то, когда цветут гелиотропы. Божественный их аромат опьяняет мозг и сердце, волнуя и святыми флюидами ладана, и нотками молочного миндаля..

Парк сегодня особенно благоухал, гимназистка же стояла на мостике, всматриваясь в тёмную гладь озера, и вспоминала отчий дом в Богом забытом сереньком городке, двор с чахлыми цветами, солнечные лучи на запылённой лестнице, исхудавшую чахоточную мать и двух слабеньких золотушных братцев. Вспомнился рано умерший отец, чиновник с копеечным жалованьем и горький пьяница. В дни, когда у них была еда, он сиживал с ломтем ржаного хлеба, мял мякиш между пальцами и лепил из него лошадок. После отщипывал кусочки мяса, сажая их верхом на хлебных коней.

Девочку никто и никогда не любил, она не знала ласки и тепла, дома была «лишним ртом», а потому определение в гимназию стало своего рода спасением. Бедность лишила её подруг, но природная красота выделяла из толпы. Высокая и статная, она и в холстинковом платье была королевой.

На одном из гимназических балов уверенные мужские руки обхватили её стан и закружили в вальсе. Он был молод, синеглаз и напорист. Она никогда не могла предположить, что в чужих губах может сосредоточиться столько бесстыдства, когда их так долго прижимают к твоим собственным..

Свидания при луне и жаркие объятия вскоре привели к утренним её недомоганиям, обморокам и тошноте: зародившаяся под сердцем жизнь обещала позор и грядущие муки. Красавец уехал, чтобы продолжить блестящую карьеру, а она осталась одна со своей бедой на самом краю безысходности.

Будущность сделалась призрачной, поблекла, растаяла, а потому почти радостно пришло решение: «КОГДА НЕКУДА БОЛЬШЕ ИДТИ, НАДО ИДТИ К ГОСПОДУ».

..Парк сегодня особенно благоухал. Гимназистка вздохнула напоследок так глубоко, чтобы вобрать в себя шёпот васильковых полян, певучий хмель, звук дальнего оркестра: всю чистоту и свежесть своего последнего утра, и склонилась к бездне вод..

Дивно цвели гелиотропы, волнуя и святыми флюидами ладана, и нотками молочного миндаля, а между резных ветвей огромных деревьев проглядывали клочки голубого неба, точно чьи-то удивительные глаза.