Капустник с Котовыми

Дым сигаретный навевает что-то.
Курить охота! Курить охота!
Какие строки написал Великий Котов!

- Да нет, это Высоцкий написал. - и в рифму и строго поправил меня мэтр Ноябрьской поэзии, питерский филолог, свободный собственный корреспондент окружной газеты "Красный Север", Валерий Валентинович Котов, для меня просто Валера.

- Серьёзно? А по поводу? Он же погиб задолго до начала перестройки, борьбы с пьянством и курением, другими излишествами нехорошими. - в ответ на поправку мэтра попытался проявить некоторую эрудицию и я, свободный тоже от партийной принадлежности, но, в отличие от моих сотрапезников, ещё и от литературного образования, корреспондент-организатор городского радио Михаил Евгеньевич Порядин, здесь чаще Петр Мишин, соавтор ряда фельетонов в паре с Котовыми.

Да, дело это было чаще семейное, в расширенном соавторстве, потому что ехидные реплики нам вшпиливала всегда Евгения Юрьевна Котова, свободный собственный корреспондент окружного радио и ... Ну здесь главная её роль - жена Великого Котова, посему она и жарит картошку, поскольку мизансцена происходит на кухне пока ещё не мемориальной квартиры в городе Ноябрьске на Дзержинке, и я тут в общем-то  больше к Жене, нежели к Мужу, ибо совсем недавно сменил Женю на должности корреспондента-организатора городского радио, так вышло, что сменил.

За что и пришёл проставиться бутылкой "хубровки", так называлась тогда обыкновенная водка, приобретённая ценой борьбы со сном и голодом в течение почти целой ночи в очереди винного магазина возле Холмогорского Управления Буровых Работ, коротко по-советски ХУБР, отсюда и водка называется, да...

Получилось-то это дело у меня почти случайно, не корысти ради, но токмо волею пославшей меня рок-группы "Интерфейс", базирующейся в подвале под сценой ДК "Днепр" в посёлочке "Укртюменьжилстроя", ой, ну это тоже отдельная история, как я стал рокером, точнее - текстовиком для ВИА (вокально-инструментального ансамбля) под руководством Виктора Позднякова. Может быть это не в тему, или надо упомянуть?

Дело было на одном из тупиков социализма, точнее на тупике №20 от станции Пелей, она же ныне "Ноябрьск-2" и на ту пору я ещё не планировал никакой журналистики, ибо спокойно зарабатывал сакральные "300 прямого" Главным Стропальщиком и Генеральным Сцепщиком Вагонов на упомянутом ж/д тупике. И был мороз, и был аврал, пришёл цемент, сплошняк завал, ночь на дворе и нас всего шестеро стропалей на 12 крытых вагонов портландцемента с расфасовкой в мешки по 50 кг, то есть один мешочек надо вывернуть из каменной от мороза стопки, прижать к груди и вынести на платформу, где бережно уложить на поддон под козловым краном. При навыке это три, ну, с перекурами, пять минут на мешок. Но мешков 1350 штук (ну - с учётом что отгружающие свой карман не обидели - считаем ровно 1300 и умножив на 5 минут получаем 6500 человеко-минут или более 100 человеко-часов, короче - нам прислали помощь).

Да. И прихожу я на перекур и обогрев в вагон-салон, где стучат в домино, а как же без этого на выгрузке? Закуриваю "Беломор" и читаю на столе набросок стихов "Цемент", и на чистом почти листе, дописываю что-то типа:

Вот дружбы знак весомый подлинно
Мешок цемента. Он из Портланда.
Да ладно!
Я же не боюсь,
За Русь!
Но в пояс поклонюсь
Врагу
И вынести смогу
Любую Запада пургу!

Это, конечно, по памяти, исторический листок не сохранился, а историческим он стал после того, как я вернулся на погрузку и только поклонился очередному мешку, как в вагон ворвался здоровенный мужик с листком:

- Кто это здесь дописал?
- Ну я, а что?
- Я - Поздняков. Иди ко мне в соавторы.
- Ладно. - хоть я и не знал, кто таков Поздняков и вообще ВИА не интересовался, но отчего не пойти да не помочь своему брату-грузчику из соседней бригады? И мы сделали альбом и стали его продвигать. Я понёс тексты в местную газету "Северная вахта", дабы растиражировать до 20 тысяч экземпляров наши труды. А отделом писем трудящихся на ту пору как раз заведовал Котов, он скучно полистал машинописные листики и сказал:

- Мы же газета. Нам не тексты песенок нужны, а информационный повод.
- А он назревает! - воскликнул я. - В выходные конкурс творческой самодеятельности, мы будем выступать.
- Вы будете это читать? - подчеркнуто вежливо поинтересовался Котов.
- ВИА будет это петь!
- А Вы лично не хотите почитать не тексты, а настоящие стихи. Или у Вас таковых нет?
- Есть, - с некоторым замиранием сердца сознался я. - А сколько надо прочесть в номинации самодеятельной поэзии?
- Минут на 5-6, максимум до 10. Ладно? - и мэтр отдела писем трудящихся, настоящий поэт, на правах члена жюри, дописал меня в список претендентов на звание лучшего самодеятельного поэта.

Так началось это.

(продолжение http://stihi.ru/2024/08/30/2176 следует)