Зацвели тополя, сыплют лёгкую нежную вату...

Два тополя над домом склонены
И сыплют пухом нежным и воздушным.
Наталья Шухно.

Зацвели тополя, сыплют лёгкую нежную вату,
Небо в ней и земля, мягко, пухом, всем павшим: солдату,
Старику со старухой, их внучке и жучке с котом.
Репку трогать нельзя было вовсе - узнали потом.

Репка - с горечью дыма и резким разрывом в ушах
Разбросала у тына семью. Бабка, еле дыша,
Внучку взглядом искала. Не двинуться. Но через боль
Поползла, как по скалам, осколки сбирая собой,

Губы дёргались, болью кривились и слышен был свист:
"Иисусе, спаси, сохрани молодой этот лист!
Забери меня, внучке дай жить! Этот слабый росток
Сбереги, помоги! Не настал ещё деточкам срок..."

Долу главы склонили, качаясь, кренясь, тополя.
Дождь по листьями стекал - жажду так утоляла земля.
Как игрушки в коробках, что с ёлки, укутаны в пух,
Старики и старушки. И внуки. Плыл в облаке - дух.

И мерцало налитое светом святое руно
Золотое. Скорлупкам сомлевшим теперь всё равно.
Созерцание свыше всем чистым, невинным дано.
Кровь, что пролита, вишь ты, уж не обратится в вино.

Обратится виной. Набегающей ночью волной,
Искрой Божьей, в душе безнадёжно скорбящей больной,
Бочку в море кидающей мощью девятого вала.
В бочке - мёртвая мать сыну сгинуть, обняв, не давала.