Ушёл

Последний покойник на кладбище. В стороне провожающих мало. Вылетает земля, будто клад ищет, улыбается небо обманом. Последний дом на окраине теперь населен лишь мышами. Досками окна задраили сын с двумя корешами. С вахты пришлось отвадиться, тысяч двадцать на сторону. Вот-вот друг с дружкой схватятся на старом кресте два ворона. Чтоб посмотреть с изумлением на последнего жителя. Со складками на тонких коленях военного старого кителя. Два дня тому еще затемно к колодцу шёл с передышкой. Под лампой, в тепле, аж завидно, сидел с божественной книжкой. Кружили они над улицей, заросшей травой колючей, видели, как пальцами у лица комаров отмахивал жгучих, когда стоял за калиткой. Старики засыпают трудно. Как младенца драгоценный слиток, баюкать их что-ли нудно. А может прощался с Родиной или ждал покурить соседа. Но тот лет уж семь похороненный, могилка рядышком где-то. Крест, недорого стёсанный, последним жилищем веет, будто годы листают вёслами по вечной реке забвенья. Сын смотрел неприкаянно. Как всегда мы приходим поздно. Нет больше деревни Павино, урочище, чистый воздух.